Тина Скипер

Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Тина Скипер > Записи друзей > Записи пользователей


Записи все / пользователей / сообществ
кратко / подробно
Сегодня — суббота, 18 августа 2018 г.
Тест: | Запах осени| |Запах листьев и первых дождей.| Gravity Falls... Белый снег холодный сон 01:55:11
­Тест: | Запах осени|
|Запах листьев и первых дождей.|


Gravity Falls
­­


Слишком многие мечтают о каком-то таинственном, полном роз саде, который грезится где-то за горизонтом, вместо того чтобы наслаждаться тем садом, который растет у них позади дома.

Робин Шарма. Монах, который продал свой «Феррари»(с)


Вы приехали в Гравити Фолз по причине своей болезни - у Вас астма. Вам был необходим свежий и чистый воздух,наполненный запахом сосен и елей. Поэтому,Ваши родители долго не думая,отправили Вас к Вашей дальней крестной - Дженис Валентино,давней подруге Вашей матери - они учились на одном факультете в Лондоне.

Она,так же,как и ее муж,были до безумия рады этой новости,поэтому ожидали Вас и готовились к Вашему приезду с размахом,чем вызывали недовольство своего сына.
"Памэла Аддерли" - вот Ваше имя. Родом Вы из Эдинбурга,любите читать романы,а в свободное время пишите стихи на своей автопечатной машинке,которую берете с собой в каждую поездку.
Уже в поезде,читая очередную книгу,Вы задумались: целое лето в неизведанном городе,да ещё и полного незнакомцев! Отличная возможность сформировать личность нового персонажа. И,с этой мыслью,прикрыв глаза,Вы окунулись в сон.
***
- Милочка моя! Милочка! Помэла!-,неизвестны­й голос позвал Вас,заставляя обернуться - позади Вас,на платформе,стояла женщина средних лет с очень пушистыми волосами и небольшими круглыми очками на носу - она махала Вам рукой улыбаясь изо всех сил. Вы немного удививлись,но тоже помахали в ответ,после чего женщина подбежала к Вам и схватила за руку.
- Я твоя тетушка Дженис! Твоя мама ничего не говорила обо мне?,- пожав Вашу руку,весело проговорила она.
- - Д-да,Мисс Валентино...Мама многое рассказывала о Вас.-,смутившись,пи­таясь отвести глаза,ответили Вы.
- Ну же,милая,подними глаза на небеса! Все мы рано или поздно будем так,не так ли?-, засмеявшись,произне­сла женщина,подняв голову вверх,устремив свой взгляд на мирно плывущие облака.


Диппер Пайнс: Ты думаешь стоит попробовать? Ох,я волнуюсь./ Вы являетесь хорошим и преданным другом для мальчика,часто помогали ему в поисках автора и решении его личных проблем. Очень удивился,когда Вы его выслушали с полной серьёзностью. Поддержали его в момент с признанием Венди,а также пытались развеселить его всеми возможными способами. Посветили ему один из своих рассказов о дремучем саде и неизвестном юноше,чем вызвали приятный румянец на щеках у мальчика и искреннюю улыбку. Считает что у Вас настоящий талант к писательству и порой вдохновляет Вас своими историями и рассказами,вычатанн­ыми из дневников Форда. Признаться,в душе питает к Вам нечто похожее на симпатию,но это чувство слишком слабо,поэтому Ваши с ним отношения можно назвать крепкой дружбой./

Мэйбл Пайнс: Памэла-а-а! Привееет! Я так рада тебя видеть! Хорошо что ты пришла сегодня,ведь мы собираемся посмотреть какой-то..Страшный фильм! Давай с нами!/ Считает Вас загадочной красоткой из сериалов для подростков и поэтому пыталась привлечь Ваше внимание. Ей нравится Ваши наброски и она часто просит Вас написать ее историю с ее будущим парнем. Любит разговаривать с Вами на любые темы,считает одной из лучших подружек несмотря на то,что Вы не проводите время с ней в компании Гренды и Кэнди,говоря что Вам это не интересно,но когда станет - обязательно придёте. Часто клеит на Ваше лицо стикеры с котятами,чему Вы очень рады./

Стэн Пайнс: Ну-ну,прекращай. Кто тебя учил так бить? Сейчас я покажу тебе как бьёт с правой настоящий профи! Учись!/Считал Вас одной из друзей Диппера,но когда узнал Вас лично признал за свою. Увидя,как Вы с Диппером пытайтесь научиться наносить удары,ударяя боксёрскую грушу,усмехнулся и начал объяснять как нужно это правильно делать. Вы же поблагодарили его в "вашем" с ним стиле,бросив глупую шутку. Хорошие взаимоотношения./

Стэнфорд Пайнс: Здравствуй,Памэла. Рад тебя видеть./ Ранее считал Вас пришельцем,поэтому обходил стороной,но позже,узнав что Вы простой человек,начал проявлять к Вам интерес как к собеседнику. Любит поговорить с Вами./

[I]Зус
: Йоу,Помэла! Че как? Видела новую серию того аниме? Да,я просто в шоооке!/ Ваш закодычный бро,который считает Вас крутой чувихой с богатым внутренним миром. Смешит Вас непонимая этого,показывает Вам новинки аниме в Хижине,когда Стэн не видит,и иногда плачет у Вас на плече из-за того,что кошечке из Сейлор Мун заклеили ее Луну. Иногда спрашивает совет по поводу отношений со своей девушкой или какой крутой эксперимент проделать далее./

Бабулита Рамирез:/Знает Вас как хорошую подругу своего внука,но не более того./


Вэнди Кордрой: Ни за что бы не подумала что у Робби есть сестра! А..Ты крестница его мамы? Вот оно что. М,неловко вышло./ Считала Вас сестрой Робби до недавнего времени. Считает Вас немного странной,но очень милой. Ей нравится слушать Ваши рассказы,да и проводить свое время с Вами тоже. Иногда Вы сидите на крыше Хижины и просто молчите. Ей не хватало этого,совершенно так же,как и Вам. Вы ее поддержка и лучший друг,потому что именно Вам она рассказала о проблемах с психикой отца и смерти своей матери,которую до сих пор очень сильно любит и не в силах отпустить. Часто приносит Вам старые книжки из библиотеки,даже не скрывая то,что она берет их без спроса,чем вызывает сначала Ваше недовольство,а потом улыбку. Вы обе привязаны друг к другу./


Робби Валентино: Эй, не хочешь сходить со мной на тусовку к Тембри? Ничего не подумай,просто мама просила меня вытащить тебя хоть куда-то. И запомни что я тебе не нянька!/Узнав о Вашем пришел в ярость: какая-то девчонка из Англии приезжает в дом его родителей,так ему ещё и три месяца ее терпеть! При Вашей первой встрече еле выдавил из себя простое " привет", а после не говорил с Вами несколько дней,считая избалованной англичанкой. Вы же,не желая конфликта,спросили его напрямую,чего парень совсем не ожидал. Он лишь накинул на себя капюшен и отвернулся от Вас. Вы же,после этого случая,всегда улыбались ему и говорили с ним на любые темы. В конце-концов его сердце растаяло,и он решил показать Вам свою игру на гитаре и недавний текст песни,который Вы мастерски подправили. Был восхищён Вашими талантами. И,неожиданно для себя,влюбился в Вас. Очень неловко проявляет свою симпатию,порой бывая то ли милым с Вами,то ли грубым. Но не вините его! Он всего лишь хочет привлечь Ваше внимание,но пока что не знает как./

Тембри: Привет./ Знает Вас как подружку Вэнди и какую-то девчонку из Англии./

Нейт: Йоу,это ты сеструха Робби,а?/ Относится к Вам хорошо,порой подкалывает Вас,чем вызывает недовольство со стороны Робби. Больше так не делает,боясь за себя./

Ли: Сеструха,ха! Да если бы! Тогда Робби не был бы в нее../ Заткнула парня рука Робби,что неожиданно закрыла ему рот. Считает Вас немного странноватой,но ничего плохого в этом не видит. Часто шутит по поводу влюбленности Робби в Вас,а Вы же закатываете глаза,улыбаясь,слов­но говоря: "да ладно тебе!"./

Томпсон: Да..Наверное..Забав­но./ Принял Вас в компанию только потому что остальные Вас приняли. Не понимает Вас,как и Вы его. /

Гренда: А потом мы сделаем маникюр! Гренда возьмёт роооозовый лак!/ Всегда улыбается Вам и считает своей подружкой,хотя Вы с ней почти не знакомы./

Кенди Чу: Это доказано научно./ Поправляя очки,говорит девочка в подтверждении своего факта об мальчиках,чем вызывает у Вас смех,после чего Вы оправдываетесь тем, что вспомнили смешную шутку про котов. Все это лишь потому,что Вы считаете отношения чем-то необычным,какой-то космической связью,но никак не поцелуи и обнимашки. Держать за руку,по-Вашему,уже самый открытый жест в проявлении симпатии. Хорошо к Вам относиться./

Тейлор Кьютбайкер: Бей его! Бей его!/ Видел Вас пару раз,ничего не может сказать,но Ваши кроссовки ему понравились./

Старик Макггакет:Звёзды рано или поздно упадут на землю,а небо будет полыхать! Именно поэтому я спрятался в мусорке! Ш-ш-ш! Они могут услышать!/ Залезая обратно в мусорный бак шепчет бывший учёный,оглядываясь по сторонам. Порой Вы приносите ему пироги из Закусочной. Все время подстерегает Вас по поводу кого-то одноглазого./

Пасифика Нортвест: Думаешь твоя писанина хоть кому-то тут интересна?/ Знает о том,что Вы пишите. Не теряет возможности Вас поддеть,одноко в глубине души желает подружиться./

Малыш Гидеон: Ты пожалеешь! Пожалеешь о том что защитила этого Пайнса! Пожалеешь!/ Зол на Вас за защиту Диппера,искренне ненавидит. Да,только поэтому./

Ленивая Сьюзен: Подходи сюды,детятко,блинчи­ки с пылу,с жару! / Знает Вас как девочку с печатной автомашинкой,что все время заказывает зелёный чай. Не упускает возможности посоветовать Вам новые блюда./

Тоби Решительный: Так Вы пишите о Гравити Фолз или замешаны в правительственном заговоре? / Берет у Вас интервью,на что Вы вежливо отказываетесь, считая этого журналиста немного поехавшим. Немного расстроен,но его это не сломило./


Грег Валентино: Ох уж эти мертвецы! Столько их развелось в последнее время,что хоть отстреливай,не так ли,дорогая?/ Обожает Вас,очень рад Вашему приезду. /

Дженис Валентино: Ну что ты,дорогой! В земле им будет намного лучше!/ Любит угощать Вас чаем из роз,считает очень хорошенькой девочкой и начала замечать симпатию своего сына к Вам после того,как тот наконец-то начал ужинать и обедать с семьёй только в Вашей компании. Верит,что Вы поменяете Робби в лучшую сторону./

Билл Шифр:/ Посещал Вас во снах несколько раз. Вы показались ему интересным человеческим экземпляром,но не более того./










Пройти тест: http://beon.ru/test­s/1122-361.html

Категории: Graviti Falls
Позавчера — четверг, 16 августа 2018 г.
Тест: ~Ненавидеть.Страдат­ь.Любить... Белый снег холодный сон 07:45:10
­Тест: ~Ненавидеть.Страдат­ь.Любить~ [Сборник]
Хочу жить


Расстройство личности - болезнь, при котором индивид теряет интерес к жизни. Возможны, самоповреждение, суицидальное настроение

Они проходят мимо меня, не обращая внимания на дрожь. Отчасти потому, что им все равно. Отчасти потому, что я отпугиваю их мутным, отрешенным взглядом. Наконец, одна из медсестер, довольно полная женщина в ослепительно белом халате, поднимает желтую карточку и спрашивает:
- Имя?
- Мое?
- Ну, не мое же?
- А я ваше и не знаю, - я не вру, но она почему-то сердится, что-то бормочет про себя и начинает писать остальные данные, диктуемые другой медсестрой, делающей какие-то мерки на мне. Всего на пару секунд я остаюсь, предоставленная самой себе, и этих пару минут хватает, чтобы тьма утянула меня в черные объятия, прикрыв глаза, уничтожив весь свет.
Серые ноги, качающиеся от дуновения ветерка. Сизые, сморщенные, как у хищной птицы, ладони, а пальцы сизо-бледные, и с кончиков стекают рубиновые капли…
- Ваше имя, - вновь повторяет медсестра. Я громко выдыхаю, затем делаю глубокий глоток воздуха – запах спирта, моющих средств и сладких духов медсестер пугают тьму, гонят ее прочь, и она, качнув плотным шлейфом мрака, уходит. Правда, ненадолго. Когда я снова останусь одна, то она снова придет, чтобы поглотить меня, унести в дебри хаоса.
- (Т.И). – Шепчу я. Громкие звуки опасны. Все, что гремит, издает шум меня, пугает, но именно среди общества шума я и провожу свое время, ведь он отталкивает и тьму. Медсестра заполняет карточку и удовлетворенно кивает. Теперь она покончила со мной и свободна от обязательств. Сбросив свою ношу в лице молчаливой пациентки с отрешенным взглядом, она уходит. Кто-то берет меня за руки и куда-то ведет.
- Пойдем, милая, - голос приятный, добрый и почти искренней, и я поддаюсь, позволяю самолично отправить себя в плен голых бледно-синих стен, пропахших спиртом и лекарствами.
Пол в моей комнате выполнен в стиле шахматной доски. Это меня пугает и злит, я осторожно ступаю на белые клетки, нельзя касаться черных – это бездна, шаг во тьму.
Серые ноги, опрокинутый стул, и бледные руки. На полу – почти засохшая лужица крови, она чуть светится под вечерними лучами, переливается багровыми всполохами. Именно эту лужу я и запомнила – с черными пятнами по бокам, как у озера, заселенного камышовыми кустами, липкую с присохшим мотыльком, невесть откуда взявшимся в полупустой комнате. Еще я помню руки – когда-то такие живые, весело бегающие по черно-белым зубьям фортепьяно, а теперь сизые. Помню пальцы – всегда розовые и теплые, помню, как они громко и задорно щелкали, а теперь они висели. Серые ноги снова качнулись, и вот они почти дошли до меня. Холод, сырость, серость. Это и есть смерть?
Я просыпаюсь. Сон? Это был всего лишь страшный сон. Я прижимаю пальцы к лицу и начинаю по очереди разминать их, проверяя на жизнеспособность. Убедившись, что пальцы мои в порядке, и вполне соответствуют живым, я успокоилась и собиралась вновь лечь спать, как вдруг моя дверь отворилась, и вошла невысокая полная медсестра.
- Что вам надо? – коробочки в ее руках меня пугают.
- Успокойся, деточка, это для твоего же блага. – Она открывают одну из коробок, и достает пачки таблеток, железную миску и шприцы.
- Что это?- я прижимаюсь к холодной стене, словно ища в ней защиту. Медсестра не обращает внимания на мою истерику, хватает меня за руку, перетягивает лентой и делает укол. Резкая боль приводит меня в отупение, и я успокаиваюсь и не принимаюсь больше мешать ей, позволяя вколоть себе что-то, взять анализ крови и напичкать еще доброй половиной таблеток.
- Не повезло тебе, - говорит она, напоследок, - такая молодая, а уже здесь, в…больнице. Лечись, милая, старайся.
У меня нет ни сил, ни желания ей ответить, поэтому я отворачиваюсь к стене. Все вокруг становится странным. Стены то вырастают, то уменьшаются, становятся толще или наоборот втягиваются. Короче говоря, все идет волнами, трясётся. Я опускаюсь с кровати, но не могу встать, от этой встряски у меня кружится голова, и я падаю, прямо на черные квадратики, в объятия хохочущей тьмы.
- Помогите, - шепчу я, и все покрывается мраком.
И снова этот сон. И снова этот кошмарный день. Лиза сидит за пианино и играет любимую ей мелодию. Я вижу, что она чем-то удручена, и ей совсем не весело, не смотря на все мои попытки развеселить ее.
- Что случилось, Лиза? – я наклоняюсь к ней, когда она закрывает крышку.
- Ничего. Нет, ничего. – Произносит она, но я ей не верю. Лиза очень талантливая, творческая и чувствительная девушка. Любое происшествие способно оставить свой след на ее ранимой и чувственной душе. Я всегда защищала ее от всех невзгод, но теперь я не могла ей помочь. Душевную боль нельзя искоренить из своей души.
Резкий свет ударил мне в лицо. Я неохотно приоткрыла глаза, и поняла, что лежу на полу палаты, из незакрытого окна дует ветер. Я поднялась и опустилась на кушетку, служащую мне кроватью. Становится холодно, но у меня нет ни теплой кофты, ни одеяла, чтобы укрыться. Тогда я поднимаюсь с кушетки, подхожу к окну и пытаюсь закрыть его, но ничего не получается. Петли никак не поддаются. Тогда я осторожно поднялась на подоконник, наступила на дрожащую раму и снова дернула окно, но опять неудача. Оно зацепилось краем за что-то, поняла я. Тогда, переступив былой страх, я со всей силой навалилась на оконную раму и наполовину вылезла из палаты, повиснув на раме. Что-то треснуло, но я продолжала свисать, пока не ухватилась за окно и не потянула его. Оно зацепилось за кусок бечевки. Долго я дергала ее, пока не порвала. И тут я смогла подвинуть окно. Но появилась другая проблема – я не могла вернуться обратно. Двигаться назад не получалось, ноги соскальзывали и я лишь свисала еще сильнее.
- Хорошо, - сказала я вслух. – Придется висеть или падать.
Звать на помощь я не догадалась, я вообще о многом в последнее время не догадывалась. Все чувства притупились, и я даже перестала дрожать. Мне стало так хорошо и приятно, что невольно я снова закрыла глаза. И тут тело потащило вниз.
- Держу! – сказал голос над ухом, а сильные руки обхватили стан и потащили назад, в палату. Я очнулась, но не закричала и не стала метаться, а позволила спокойно завести себя обратно, хотя мне было хорошо снаружи.
- Все в порядке? – спросил тот же голос над моим ухом. Я вздрогнула и кивнула. Это был юноша, высокий и худой с белоснежными волосами, взъерошенными и несобранными. Светло-фиолетовые глаза с интересом наблюдали за мной, а на щеке красовалась странная татуировка, напоминающая мне сосульки.
- Кто вы? – я попыталась встать, но у меня не получилось, и он тотчас подхватил меня.
- Бьякуран, - рассмеялся незнакомец, - а ты?
- (Т.И.), - представилась я. – Спасибо вам.
- С тобой точно все в порядке? Ты какая-то…неживая, - Бьякуран вновь рассмеялся.
- Я всегда такая. Спасибо вам за помощь, но я устала, и вам нельзя здесь находиться, - я кое-как дошла до кушетки и, упав на нее, закрыла глаза. Бьякуран что-то сказал, но я не услышала, и тогда он прошел мимо, напоследок проговорив:
- Еще увидимся, (Т.И). – Я не ответила и притворилась спящей, дверь закрылась. Странный юноша с татуировкой ушел. Но навсегда. Я снова встретилась с ним на улице – за удовлетворительное поведение мне разрешили выйти. Он сидел на скамейке и ел зефир.
- О! (Т.И)-тян, - Бьякуран помахал мне рукой, но я ничего не ответила ему на дружеское приветствие.
- Что вы здесь делаете? – он не похож на одного из пациента, скорее, уж студента-практикант­а.
- А что еще можно делать здесь? – он рассмеялся, прикрыв глаза.
- Судя по вам, вы здесь на прогулке
- Я навещаю друга, - признался он и, протянув мне пачку зефира, спросил. – Будешь?
- Нет. Не люблю сладкое. – Лиза тоже любила зефир. Лиза…От одного упоминания мне снова стало страшно и тошно. Я отвернулась от Бьякурана, чтобы тот не видел выражение моего лица.
- Странно вы навещаете. Сидите здесь и едите зефир. Где же ваш друг? – хочу, чтобы он ушел.
- А уже навестил.
- А! Тогда наслаждаетесь видами? Красивыми голыми стенами, да пациентами в синих пижамах?
- Я здесь, чтобы встретить тебя.
- Меня?...А зачем?
- Для чего же еще юноша ждет встречи с девушкой? – Бьякуран хитро усмехнулся, но я не поняла намека.
- Вы приторный, - вдруг говорю ему я, и он вздрагивает, видно, не понимая, что я имею в виду. – Не люблю сладкое, а приторное просто терпеть не могу.
Я отхожу от него, но Бьякуран тотчас встает и идет следом. Я делаю вид, что не замечаю его. Мне все равно, что он рядом, что пытается завести со мной разговор. Лишь мысли помогают мне спастись от него. Слишком яркий, светлый, одетый во все белое, он пугает меня. Пожалуй, привыкнув к тьме, теперь мне больно смотреть на яркий свет.
- Что вам надо? – наконец, спрашиваю я, прерывая его. Все это время Бьякуран о чем-то говорил мне, но я не слышала.
- Ничего. Я просто хочу поговорить с тобой, - он снова улыбается. Его улыбка странная – приторная, искусственная, точно кто-то взял и вылепил на этих тонких устах. – Разве я не имею право на беседу с милой девушкой?
- С милой девушкой имеете. Но не со мной, - отчеканиваю я, - и вы забыли, что находитесь в психиатрической клинике, а не в клубе знакомств и свиданий.
Он никак не реагирует на мою колкость, и продолжает пытаться разговорить меня. Я сохраняю молчание. Бьякуран не сдается.
- (Т.И) – тян, а что ты тогда делала на окне? – он думает, что я хотела умереть. А хотела ли я?
- Я окно пыталась закрыть. У меня не получалось, пришлось вылезти и отцепить его.
- Ясно. – Он трясет белоснежной макушкой. Не верит, поняла я, но тут на меня снова наступает тьма, и я чуть не падаю. Бьякуран успевает снова подхватить меня.
- (Т.И.)-тян, тебе нехорошо? Что случилось?- он обнимает меня и ведет к ближайшей скамье.
- Все нормально, то есть для меня нормальны такие обмороки, не обращайте внимания.
Он постоянно приходил, если не каждый день, то каждую неделю. Сначала навещал таинственного друга, затем дожидался, пока я выйду на улицу. И если первое время мне было все равно, то потом я стала привыкать к нему. Можно сказать, он привязал меня к себе.
- Бьякуран, а кто твой друг? Может, я его знаю?
- Не знаешь, он не выходит из палаты, да и неважно это, (Т.И.)-тян. Главное, что мы сейчас вместе. – Он смеется. Он вообще много смеется и есть много сладкого. Как бы он не умер от диабета.
- Странный ты, однако. Нет, гулять сейчас с друзьями, а ты развлекаешься с сумасшедшей девочкой, - бормочу я.
- Если ты мне симпатична, то почему бы и нет. – Его рука сжимает мою ладонь, но я тотчас выдергиваю ее.
- Извини, но я не…- я не договариваю и отворачиваюсь. Бьякуран смотрит на меня, долго и нагло, и меня это начинает раздражать. Наконец, он говорит:
- (Т.И.)-тян, ты действительно такая безжизненная, тебя держат здесь на таблетках и уколах, но никакого прогресса нет. Ты хочешь жить?
Я вздрагиваю, а все внутри меня переворачивается, сжимается и выжимается. Меня мутит, я пошатываюсь и падаю на колени, а затем меня тошнит и сильно. Я надеялась, что Бьякуран ушел, что его нет, но, увы, он стоял рядом и наблюдал за мной все это время. От этого ощущения мне становится неприятно. Он видел, как меня скрутило и стошнило, хорошо, что не на него. Тогда мне было бы еше неприятней.
- Вот, - он протягивает мне платок, и не дожидаясь благодарной, молча уходит. Кажется, я его обидела, подумала я, но он снова явился и на следующий день.
- (Т.И.)-тян, пойдем со мной, - он протягивает мне руку, но я лишь недоверчиво морщусь. – Правда, мы не уйдем за пределы больницы. Доверься мне.
И я решила довериться. Кто бы мог подумать, что он приведет меня на крышу.
- Вот, сюда! – сначала мы поднялись на чердак, затем вылезли через маленькое окно на серую черепицу. Мы прошли немного, вдоль края, отделенного решеткой, затем опустились к левому крылу.
- Бьякуран, куда мы идем? – обеспокоенно спросила я. Он не ответил, а продолжил меня вести.
- Это здесь, (Т.И.), мы пришли, - он обернулся и протянул мне руку, помогая спуститься на небольшой участок, не покрытый черепицей. Вокруг тянулись доски и {censored}, разбросаны стружка, опилки и забытые инструменты. От того места, где мы стояли, тянулись .
- , {censored}красиво? А, (Т.И) – тян? – Бьякуран прошелся по металлической доске и обернулся ко мне.
- Это опасно, давай уйдем, - мне не нравились такие места. А вот Лиза их любила. Она часто залезала на крышу и смотрела оттуда вниз. Лиза…Как многое я должна сказать тебе, а в первую очередь я должна просить у тебя прощения. Лиза…На секунду мне показалось, что это не Бьякуран стоит передо мной, размахивая руками, не он, а Лиза – высокая, светловолосая в белом платье. В том самом платье, в котором она повесилась. Из-за чего? Из-за чего?! У нее было все, что она хотела, и она ни в чем не нуждалась, кроме одного – любви. Ее у нее не было. Я дружила с Лизой с детства, и знала, как ей бывало трудно. Другие дети ее не любили и всячески обзывали, а она терпела, молчала и не жаловалась. Она пыталась бороться, пусть и таким спокойным, тихим образом. Мы были с ней неразлучны, из-за чего нас и дразнили, но какое нам было дело до чужих пересудов. А потом Лиза влюбилась, и выбор ее пал на самого отвратительного, по моим меркам, юношу - главного заводилу и хулигана класса.
Лиза, неужели ты повесилась, только потому, что он отверг тебя? Неужели? Как бы глупо это не звучало, но все было так. Если внешне ты сохраняло достоинство, то я знала, какая буря чувств колыхалась внутри тебя. Он довел тебя. Довел до этого, ведь ты была так наивна и глупа, а я так легкомысленна и беспечна, чтобы не заметить этого сразу…
Конечно, я ему отомстила. Узнала случайно про его секрет, и попыталась шантажировать. Я хотела, чтобы он открыто признался в том, что совершил, что это он подтолкнул Лизу к этому, ведь после ее смерти посыпались самые разные предположения, начинающиеся с того, что она не выдержала насилия в доме и заканчивая беременностью. Я не смогла этого выдержать. И потому ее убийца по моему плану должен был признаться. Но нет, он совершил иное. В день своего суда, он спрыгнул с крыши школы и разбился. Сначала я только злилась на него – трус, побоялся всеобщего презрения и решил закончить так. А потом пришло раскаяние. Ведь получается, это я довела его, как он довел Лизу! А потом пришла тьма, и мне стало все равно, на всех и на всё.
Бьякуран опасен. Он поразительно похож на Лизу, и в его прищуренных глазах я вижу тайное знание – он знает обо всем и ждет. Ждет часа моей расплаты. Он пришел убить меня? Я снова смотрю на него. Он весело расхаживает по балкам, они толстые и крепкие, и плотно держатся. Зачем он привел меня на крышу? Любоваться видами? Не думаю.
- Что ты хочешь, Бьякуран? – он замирает, а затем говорит.
- Хочу оживить тебя.
- Что?
- Ты слышала. Я хочу оживить тебя. – Он не шутит и не издевается, лицо серьезное, без привычной улыбки.
- Зачем тебе это? – тьма рядом, еще немного и снова накроет меня, но я стараюсь держаться.
- Ты похожа на меня. – Бьякуран опускается на одну из балок и свешивает ноги. – Я тоже когда-то был таким серым и равнодушным ко всему. А потом появилась маленькая девочка, она постоянно находилась рядом, улыбалась и поддерживала меня. Она вернула меня к жизни. И теперь я чувствую, что должен также помочь тебе.
- Может и так, но ты не похож на филантропа. С чего такая щедрость? – я пытаюсь язвить, но не получается.
- Я же сказал: мы похожи. Ты тоже жила в своем мире, пока его не сломали, а теперь ты мечешься, не понимая, что делать дальше.
- Ты в курсе, что я просто сумасшедшая девушка, у меня даже диагноз есть и карточка. О каких мирах речь? Я всего лишь су-ма-сшедшая. – Я почти распеваю это слово. И тут Бьякуран резко встает и идет ко мне. От страха я начинаю дрожать.
Прочь! Прочь! – кричу я. – Ты мне ни чем не поможешь.
- Ты сама себя заводишь в такие рамки, - только и отвечает он. – Оглянись! Здесь на такой высоте – весь мир, как на ладони. Посмотри, как течет река! Какое солнце! Ты хочешь умереть? Погубить свою жизнь, оставшись вечной заложницей этих стен? Что же, дело твое! Губи! Но я на это смотреть не намерен!
- Что ты хочешь этим сказать? – голос дрожит, а сердце то сжимается, то бешено стучит, ударяясь об грудную клетку. Оно, как птица, все бьется и бьется и, кажется, вот-вот сломает костлявый оков и вырвется на воль, сквозь хлипкую плоть и кровь. Я прижимаю руки к груди, пытаясь остановить его. Щеки горят буйным пламенем, еще немного и откроются все створки души, и он увидит все. А может, он уже видит?
- Я спасу тебя, - говорит он, подходя все ближе и ближе. Я делаю шаг назад, забыв что позади бездна. И срываюсь, но Бьякуран успевает подхватить меня. Он крепко держит мои запястья, а его глаза прожигают меня.
- Каков же твой выбор? Жить или нет? Быть и дальше сломанной куклой, что сама обременила себя такими ограничениями? Говори! – он вытягивает руку, словно и вправду дает мне выбор – умереть или жить. Имею ли я право жить? Имею ли, если я не смогла защитить Лизу? И тут я вижу ее, она стоит позади Бьякурана и качает головой. Лиза бы не хотела, чтобы я умерла. Она всегда говорила – «ты сильная и должна ею остаться». Я сильная, я должна ею остаться, да. Тут бетон подо мной шуршит, я чувствую, как еще немного и ноги зачерпнут пустоту.
- Жить! – кричу я. – Я хочу жить!
Бьякуран улыбается и прижимает меня к себе. Мы стоит на крыше, наблюдая за закатом, а внизу ходят туда-сюда люди. А тьма обиженно рассеивается.
- Я буду пытаться, - говорю ему я, прежде чем мы расстались.
- Буду ждать. Ведь мне надоело приходить сюда, здесь и вправду так уныло.
- А как же друг?
- Какой друг? У меня нет друзей из психиатрической клиники. – Он весело смеется и уходит. А я гляжу в ему вслед. Вслед своему спасителю.
­­


http://pyshkin006.b­eon.ru/0-2-tests-och­erki.zhtml#e60 - комменты и пожелания и советы автору
Пройти тест: http://beon.ru/test­s/1122-334.html

Категории: Реборн
Тест: ~Ненавидеть.Страдат­ь.Любить... Белый снег холодный сон 07:40:05
­Тест: ~Ненавидеть.Страдат­ь.Любить~ [Сборник]
Мое имя - гнев


Истерия - сильные эмоциональные вспышки, чаще всего неконтролируемые индивидом и вызванные навязчивыми мыслями

Я наклоняю руку то налево, то направо, рассматривая его. Маленький тоненький обруч чистого золота, а посередине небольшой голубоватый камень. Мой подарок, мое обручальное кольцо. Я наклоняю его под лучами солнца, стремясь разглядеть со всех сторон. На внутренней стороне написаны слова – «возлюбленной моего сердца». Я перечитываю их раз за разом, вспоминая момент признания и дарения этого кольца.
- Я хочу, чтобы ты стала моей женой, - его взгляд, взгляд больших и чистых карих глаз серьезен, а губы поджаты. Мое сердце бешено бьется, а щеки горят буйным пламенем. Тсунаеши неловко переминается, дожидаясь со страхом ответа, и я понимаю, что мое молчание затянулось.
- Да! Конечно, да! – смущенно восклицаю я и он, тоже краснея, одевает это кольцо на безымянный палец. И теперь я сижу и смотрю на него, не в силах наглядеться. Какое же оно красивое и подобрано со вкусом! Интересно, как долго он выбирал его или ему помогали? Наверно, все же помогли, ведь он такой занятой в последнее время. Вонгола терпит трудные времена.
Странно все-таки, что он сделал мне предложение. Нет, я совершенно не против этого! То есть, мне давно нравился этот милый и скромный босс Вонголы, но я почему-то считала, что чувства мои не будут взаимными, ведь ему нравилась Киоко. Киоко…От упоминания одного только имени я сжимаю ладони в кулаки. Как же я ее ненавижу! Наивную и такую заботливую, что тошнит! Сколько раз Тсуна признавался ей, а она все делала вид, будто не понимает. Как же меня это злило, и так хотелось побить обоих. Очень. Но я сдерживалась, ведь понимала, что он все равно не додумается, почему я так сержусь, когда он говорит о Киоко.
Однако! Сейчас это в прошлом, далеком и безрадостном прошлом, а вперед вот-вот маячит мое будущее. С этими мыслями я и уснула. Мне снился Тсуна, в моем сне он то краснел, то смущался и что-то говорил какой-то девушке. Я стояла за ними и все никак не могла не понять, что происходит.
- Киоко, говорит Тсуна, и я вздрагиваю, - я люблю тебя и хочу, чтобы стала моей женой.
Он протягивает ей кольцо, мое кольцо! Я резко вскакиваю. Ух! Это всего лишь сон, просто глупый сон! Он же не любит Киоко, он любит меня, иначе зачем жениться на нелюбимой девушке.
- А затем, - шепчет мне внутренний голос, - что ему нужны связь и сила твоей семьи.
- Нет! Этого не может быть! – я пытаюсь успокоиться, но не получается.
- Да! Оглянись, он любит Киоко, посмотри внимательнее, как он глядит на нее, каким взглядом провожает. Ему нравится только она!
Не верю! Не верю! Не верю!!! Слезы текут по щекам, и я быстро смахиваю их. Мне трудно дышать, а внутри все бушует. Я вскакиваю с постели и бросаю на пол кольцо, затем размахиваю руками, снося тумбочки и стулья.
Не верю! Он не мог так со мной поступить! Не мог! Он слишком честен и добр, чтобы использовать кого-то в корыстных целях. Я продолжаю сносить вещи, рыдая и крича одно слово – не верю. Внизу все конечно, просыпаются. Я нахожу в себе силы остановиться, когда в мою дверь стучат.
- Все в порядке? – спрашивает обеспокоенно мама.
- Да, мам. Прости, спросонья встала и испугалась чего-то, - мне удается говорить спокойно и даже равнодушно. Она мне верит и вскоре уходит, а я поднимаю вещи и ложусь спать.
Утром я отправилась к Тсунаеши. Проверять чувства. Он сидел в кабинете, работал, как и всегда. Но, едва я вошла, как мне навстречу вышла Киоко. Покраснев и смутившись при виде меня, она опустила голову и быстро ушла. Удивленно взглянув на нее, я спросила у Тсуны:
- Что-то произошло? – Он тоже был красным и смущенным, и меня это начинает злить. Неужели они тут в любви клялись, а я их застукала?
- Тсуна! Объяснись! Что происходит! – мой голос визжит, но мне все равно. Я готова все снести здесь, если он не ответит.
- Киоко попросила меня о помощи, я не смог ей отказать. Ай! – я кидаю в него кольцом, и оно врезается в щеку.
- Вот как! Тогда счастья вам, голубки! – я пинаю стул, и он падает. – А что до меня, то можешь все забыть. Я тебя терпеть не могу.
- Успокойся, (Т.И.), - просит она, но я не могу. Я кричу на него, бросаюсь в него всем, что попадется, размахиваю руками и под конец начинаю плакать. Он все это покорно сносит, что вызывает у меня новый приступ.
- Ну и о чем ты думал, когда просил меня быть твоей женой? А! Наверно, сидел и представлял, как будешь мне изменять!
- Прекрати! Пожалуйста, прекрати, - говорит он. – Ты же не веришь это.
- А вот верю! Во все это и верю, а тебе нет. – Я продолжаю кричать. – Живите и дальше. А мой удел – катиться дальше вниз.
Тут он резко приближается ко мне и хватает за запястья одной рукой, а другой дает хлесткую пощечину. Это несколько успокаивает меня.
- Все? Пришла в себя? – холодно интересуется он. – Сколько раз тебе говорить – я люблю тебя! Только тебя и точка! Киоко давно в прошлом. Ты давно мне нравилась, но я все не решался подойти поближе, ведь у тебя было так много поклонников, а кем был я в то время…А теперь я решился, купил кольцо, и признался тебе. Пойми! Я люблю тебя.
- Это правда? – жалобно спрашиваю я, а он лишь устало вздыхает и обнимает меня.
- Да, глупая моя. Я люблю только тебя. И я снова спрашиваю: ты готова стать моей женой.
- Да, - отвечаю я. Тут к нам стучатся, это Гокудера. Он удивленно взирает на поле боя, на нас с Тсунаеши, что-то сердито бормочет, затем добавляет:
- Смотрю ваш медовый месяц в полном разгаре.
Я краснею, а Тсуна смеется. Джи отдает ему документы и уходит, вновь бросая взгляд на беспорядок.
- Тсуна, прости – говорю я, но он лишь отмахивается.
- Ничего. Давай приведем кабинет в порядок? – его пальцы сжимают мои, и тут он снова притягивает меня к себе и целует, пылко и страстно.
- Тсуна, погоди! Ты же сказал, что уборка, - воскликнула я, почувствовав, как его пальцы бегают по моим пуговицам.
- Ну, это потом, конечно. А сейчас, Гокудера же сказал, у нас с тобой, можно считать, медовый месяц.
­­


http://pyshkin006.b­eon.ru/0-2-tests-och­erki.zhtml#e60 - комменты и пожелания и советы автору
Пройти тест: http://beon.ru/test­s/1122-334.html

Категории: Реборн
Тест: ~Ненавидеть.Страдат­ь.Любить... Белый снег холодный сон 07:35:20
­Тест: ~Ненавидеть.Страдат­ь.Любить~ [Сборник]
Он везде, я знаю это


Мания преследования - ситуация, когда индивид убежден, что у него есть враг и он преследует его

И снова он здесь. И снова он следит за мной. Я знаю, я вижу, я чувствую. Он рядом, быть может, среди прохожих или соседей, а может среди друзей. Кто? Кем он обернется сегодня? Какую маску натянет и какую роль решит исполнить?
Это началось два месяца тому назад, когда мы с подругой пошли в лес за материалами к домашней работе по биологии. Уже тогда, едва ступив во владения дикой природы, я почувствовала на себе взгляд, навязчивый и неприятный. Обернувшись, я никого не увидела, кроме большой белой совы, сидящей на ветке старого дуба. Она, не мигая, следила за моими движениями, а когда я подошла к ней, улетела.
- Это всего лишь сова, птица, не более того, - прошептала я самой себе, дабы успокоиться.
- (Т.И), смотри! Я нашла тот гриб! – прокричала из-за кустов Нанами. – Скорее, сюда!
Я последовала ее зову и направилась к кустам, чтобы помочь ей со сборкой нужных грибов. Покончив с этим делом, мы собрали раскиданные нами вещи и собрались уходить. И опять я почувствовала на себе этот тяжелый, буравящий спину взгляд. Когда мы покинули владения леса, то я, не выдержав, решила все-таки обернуться и увидела ту же сову. Только теперь я заметила, что у нее разноцветные глаза. Мне показалось, будто птица усмехается, совсем как человек.
С того дня и началось преследования, с того дня я потеряла всякий покой. Я вижу его в отражении зеркал, в отблесках теней, я слышу его странный и неприятный мне смех, навязчивой музыкой он преследует меня везде. А его ухмылка искажает губы любого, на кого упадет мой взгляд. Зачем я тебе нужна? Что ты от меня хочешь? Убить? Но для убийства есть мотив, и мотив этот должен иметь основания. Я никого не обижала, ни с кем не ссорилась, и даже, если это и происходило, то сомневаюсь, что меня за это необходимо убить. Просто так убивают маньяки, но разве им по нраву долгая охота на жертву, почему бы тогда не убить меня сразу, не схватить и не вонзить нож, когда я прохожусь мимо темных переулков, или напасть сзади, когда я допоздна сижу в парке? Кто же даст мне ответ?
Он и не пытается скрыться и не прячется, порой специально выдает себя то смехом, то прикосновением.
- Что тебе нужно? Чего ты хочешь?! – в ответ лишь смех, да странная, непонятная мне усмешка, полная лукавства и тайн. Он никогда мне отвечает, не пытается заговорить со мной, просто идет следом, как тень.
- Ты такая бледная и раздражительная, - сказала мне как-то Нанами. – Что-то случилось? Ты не больна?
Больна, да, на всю голову, чем иначе можно объяснить это напряженное ощущение, что он постоянно рядом, хотя я не замечаю никаких признаков, которые бы дали мне подсказку, что он здесь. А может, он и вправду здесь, может сейчас это он беседует со мной, а не Нанами, может это он кладет свою руку на мою ладонь, и пытается приободрить?
- Нет, - я вырываю руку и, не извиняясь и не объясняя причину своему поведению, хватаю сумку и ухожу. Хорошо, что прозвенел последний звонок, и уроки кончились, иначе бы сильно досталось за прогулку школы. Нанами что-то кричала мне вслед, но я не останавливалась, лишь добежав до дома, я почувствовала, что напряжение исчезло, словно он не мог преследовать меня в моем доме, словно мои родные стены защищали меня от него. Достав телефон, я быстро написала Нанами сообщение, придумав наскоро незамысловатую историю, и выключила его.
- Мам, я дома! – оповестила я, но ответа не было. Наверно, она ушла за продуктами. Меня это мысль не успокоила, ведь теперь получилось, что я одна. Нет, не совсем одна. Дрожь пробила пальцы, а сердце несколько раз громко всколыхнулось, как рассерженная птица, и ушло вниз, должно быть в место, где ему безопасней. Жаль, что я не могу найти его. Он найдет меня везде, я чувствую.
- Ты же здесь? Чего прятаться? – голос дрожит, а на последнем слове и вовсе охрип. Плохо. Очень плохо. Я не должна бояться – страх делает слабее, раздражительнее и рассеяннее, а мне надо быть сильной, если я хочу победить. Я опрометью бросаюсь на кухню и хватаю нож, лежащий на столе. Теперь мне немного спокойней, более того, у меня появилась возможность не только защищаться, но и драться.
Я медленно иду к своей комнате и сажусь на кровать. Мне надо успокоиться и набраться смелости, дабы не закричать и не убежать, а дать ему настоящий отпор, чтобы он понял, что я не та добыча, с которой можно играться. Я не жертва, и он убедиться в этом.
В первый раз, то есть, когда он показался в первый раз, я была в парке. Возвращалась от Нанами, я решила свернуть и направилась по тропинке, вдоль которой росли деревья да темные и пышные кусты. Было поздно, солнце уже скрылось за границей, и лишь некоторые темные облака еще пылали багровым румянцем. Над головой сверкали звезды и, глядя на них, я не заметила стоящую впереди фигуру.
- Ку-фу-фу, юная леди, нельзя так долго гулять, - произнесла она, когда я поравнялась с ней. Испугавшись не столько от слов, сколько вообще от того, что со мной заговорил незнакомец, я обернулась и встретилась взглядом уже знакомыми мне разноцветными глазами. Где же я их видела, подумала я тогда, не сразу вспомнив о таинственной сове.
- К-кто вы? – Он рассмеялся в ответ и произнес, игнорируя мой вопрос.
- Я рад, наконец, познакомиться с тобой, (Т.И).
- Откуда вы меня знаете? – я была готова закричать, но незнакомец лишь рассмеялся и попросил меня обернуться, что я и сделала. А когда снова обратила внимание на него, он исчез, словно растаял. Пусть было и темно, и фонари в парке бросали неясный тусклый свет, но я смогла разглядеть темные волосы, странный хохолок на макушке и незнакомую мне форму. Ученик? Может быть, он приходил к нам в школу, когда мы устраивали всякие праздники и дни открытых дверей, и тогда он и заметил меня. Но для чего преследовать и пугать? Нет, это не ученик, во всяком случае, он точно ненормальный.
А теперь я сидела на кровати, буравя в памяти все моменты, связанные с моим преследователем. Кто он, и зачем ему я? Эти вопросы жалили меня, как рассерженные осы, и я готова была не просто кричать, а сносить все на своем пути. Я ослабла и устала от долгого напряжения, и теперь страх сменили раздражение и гнев. Раздался звонок. Мама?
Я подошла к входной двери и поглядела в глазок. Да, на пороге стояла мама. Радостно воскликнув, я открыла дверь и впустила ее.
- Наконец – то, ты пришла! – сердито сказала я, она лишь улыбнулась мне и спросила, все ли со мной хорошо.
- Лучше не бывает! – я не стала расписывать ей о своих тревогах, - а где пакеты?
- Какие пакеты?
- Ты разве не в магазин ушла. – Она рассмеялась, сказав, что была в гостях, и мне на минуту показалась, что она странно смеется.
- Я так рада, - мама вдруг обняла меня, - я так рада, что вновь встретила тебя.
Резким движением я оттолкнула ее и схватилась за нож, который все это время был рядом со мной.
- Опять ты! – Это был он, сомнения нет.
- Ку-фу-фу, тебя так просто не проведешь, - на моих глазах лицо мамы рассеялось, и вот меня снова пронзил насмешливый, хитрый взгляд двух разномастных огоньков. Незнакомец усмехнулся, заметив нож, и его это, к моему сожалению, не испугало и не насторожило.
- Да ты серьезно настроена! – вновь засмеялся он. – Не бойся, малышка, я не стану причинять тебе вред.
Очень верится, особенно, после того, как вы стали преследовать меня на каждом шагу. – Я решительно ухватилась за рукоятку ножа.
- Признаюсь, я не мог отказать себе в удовольствии наблюдать за тобой, но я не преследовал тебя не на каждом шагу, глупышка. Даже таким злодеям как я, нужен сон и отдых.
- Не верю. Вы заговаривайте мне зубы! - конечно, он врет. Но чего же тянет, разве маньяки не стремятся сразу убить жертву?
- Ку-фу-фу, не хочешь, не верь. Но я действительно рад не только видеть тебя, но и разговаривать с тобой. А главное, теперь нам никто не мешает.
Его последние слова насторожили меня. Что же он собирается делать? Если не убивать, то что? Как же мне все это надоело.
- Говорите, что вам надо! Чего вы хотите? Я не понимаю! Вы преследуете меня везде, издеваетесь надо мной, а потом приходите в мой дом и…и…Я не могу это даже нормально описать! Чего вы хотите, скажите, чего?
- Тебя. – Просто и ясно отвечает он, и эти слова выводят меня из себя. Я начинаю смеяться, громко и истерично, и смех не уходит, пока я не давлюсь им, на глазах не появляются слезы. Нет, так просто он меня не получит. Я приподнимаю нож, и он снова усмехается, говоря, что «этой железкой я никому не наврежу». Ошибается, пусть не ему, но другому я навредить могу. Мне надоела эта игра, надоели эти странные насмешки и разговоры. Я не жертва.
- Не получишь! – кричу я и вонзаю нож в руку. Резкая, ледяная боль пронзает меня, я снова кричу, задыхаясь от этого чувства, а мой преследователь удивленно взирает на меня. Глупо, ведь я вонзила нож в руку, а надо в сердце. Хорошо, что рана получилась еще не глубокой, я легко вытащила нож и, не обращая внимания на боль, на жжение в руке и кровь, потоком бурлящую из раны, направляю лезвие острием к сердцу. – Не получишь!
И тут он сбивает меня с ног, крепко хватает, зажимая руки, но нож все еще в моих ладонях. Я пытаюсь размахивать им, но нет, он держит крепко и не дает мне возможность ранить его.
- Успокойся, (Т.И), все хорошо. Я рядом, я с тобой и не дам тебя в обиду, - шепчет он, и его голос приводит меня в чувство.
- Больно, - всхлипываю я, - как же мне больно.
- Если ты обещаешь не размахивать ножом, я помогу тебе. – Я киваю, и он помогает мне подняться.
- Кто вы? – пусть все идет так странно, пусть я устала и сильно ноет рука, мне хочется узнать ответ.
- Мое имя Мукуро Рокудо. Не бойся, (Т.И), я больше не наврежу тебе, только дай мне помочь тебе {censored}. – Я все еще не верю ему. Слишком он добрый и заботливый, что я, собственно, и говорю ему, на что в ответ получаю лишь смех.
- Ты ужасен, - говорю ему я. – Просто невыносим. И теперь я спокойно беседую с тобой, будучи раненной, а главное, что эту рану я нанесла сама себе. Я чуть себя не убила, представляешь…А сейчас мне все равно.
- Это нормально. Ты просто устала, прости, я не думал, что ты так настроишь себя. Ку-фу-фу, у тебя такие слабые нервы.
- Кто бы говорил! – обиженно воскликнула я, - это я тебе спасибо должна сказать! Хотелось бы мне тебя ненавидеть, я так устала, что мне уже все равно, здесь ты или нет.
Я снова начала размахивать ножом, но не из желания вонзить его в кого-то, а просто из-за нервов и из-за злости, но тут Мукуро обнял меня, снова сжав руки. Я должна возмутиться, должна закричать и оттолкнуть его, но нет ни сил, ни решимости, ни желания. Вместо этого я только прижимаюсь сильнее к нему. Нож падает из рук, и его лезвие звенит, столкнувшись с твердой поверхностью.
­­


http://pyshkin006.b­eon.ru/0-2-tests-och­erki.zhtml#e60 - комменты и пожелания и советы автору
Пройти тест: http://beon.ru/test­s/1122-334.html

Категории: Реборн
Тест: ~Ненавидеть.Страдат­ь.Любить... Белый снег холодный сон 07:30:05
­Тест: ~Ненавидеть.Страдат­ь.Любить~ [Сборник]
Я - враг номер один


Аутоагрессия - или по-другому самоповреждение. Ситуация, когда индивид сам причиняет себе вред, вследствие не любви к себе, сильной неуверенности и закрытости от общения с социумом.

И снова насмешки и снова упреки. Мне не спастись от них. Куда бы я ни пошла, чтобы я не сделала, все заканчивалось одинаково.
Раз - удар, два - удар, три - удар.
- Правильно говорят, в семье не без урода. Подумать только, а внешне-то она кажется такой сильной и способной. Да, что вы говорите! Да, неспособная девочка. Жаль ее семью.
На светлой коже расцветают лиловые розы, рука дрожит от боли и наносимых ей ударов, но я остаюсь равнодушна. Вот вспыхивают пламенем раны, уже успевшие затянуться багровой корочкой. Я продолжаю бить и наносить удары.
Бесполезная. Раз – удар.
Слабая. Два –удар.
- Какое же это несчастье, иметь такого неспособного ребенка, учитывая их репутацию и положение. – Я вижу презрение и насмешку в их глазах. Там нет и места жалости, лишь ядовитое насмехательство. Желание осквернить, очернить и раздавить все хорошее, что есть во мне.
Как же я ненавидела эти разговоры, но, увы, ничего не могла с ними поделать. Они были правы. Я – несчастье для семьи, катастрофа, и все это прекрасно понимают. У меня ничего не получалось даже самые простые заклинания не желали действовать, а снадобья, пусть я и строго шла по рецепту, то вспыхивали, то просто оказывались настолько ужасными, что учитель даже отказывался их пробовать. Конечно, без насмешек однокурсников не стоит и говорить: одни меня презирали, другие делали вид, что не замечают, третьи поддерживали дружеские от отношения, но лишь потому, что в школе помимо меня учились еще и мои старшие братья и сестры. Если бы не знаменитая фамилия и положение семьи, думаю, меня и вовсе стремились бы не замечать. Увы, положение моей семьи было знакомо всему миру магии, и этого мне не было легче. Уж лучше я была какой-нибудь грязнокровкой, чем чистокровной волшебницей в семье родовитого графа.
- Ты несчастье и катастрофа – шепчу я самой и себе и с неописуемой ненависти снова бью себя.
Глупая и не способная – удар. Жалкая – удар. За твою слабость – удар, за глупость – удар, за то, что не смогла сдержать слезы – удар.
Я была в лесу, одна, укрытая от любопытных глаз деревьями и кустами, надежно спрятанная и по-своему счастливая от этого. Никто не может порицать меня, никто не осуждает и ничьи глаза не опаляют меня презрением или насмешкой, или и тем и другим. Свежий воздух успокаивал, а мокрая земля приятно нежила горячую кожу…И тут сзади раздались странные звуки, кто-то шел рядом. Я замерла, надеясь, что этот «кто-то» меня не заметит.
Сначала звуки шагов были резкими, затем прекратились, а потом вновь возникли, став более мягкими, осторожными. Я вжалась в пенек, за которым сидела, надеясь, что меня не заметят, меньше всего мне нужно было в этот чье-то внимание. Наконец, шаги прекратились. Я спокойно вздохнула, и хотела было стать, да уйти, и едва не столкнулась с Ньютом Саламандером, который стоял за мной.
- Ньют?! – испуганно воскликнула я. – Что ты здесь делаешь?
- Искал червей для…- он замолчал на полуслове, а потом смущенно добавил, – для питомца.
- Ясно. – Только и ответила я, не зная, что еще можно сказать…
Что бы я ни пыталась сделать, оно получалось плохо. И я не могла с этим ничего поделать, хотя усиленно занималась, спрашивала советы у других, но нет, на мое несчастье магия мне не подчинялась. Вернее, подчинялась, но не так, как остальным. Все мои заклинания заканчивались одинаково – взрывом. Меня это пугало, добрых однокурсников веселило, а семью раздражало. Единственный предмет, где я могла проявить себя – уход за магическими существами. Там же я и познакомилась с ним – Ньютом Саламандером. Странным молодым магом, любившим магических существ. Он был из Пуффендуя, и потому многие стали относится ко мне с пренебрежением, когда узнали, что я общаюсь с магом из другого курса.
Поначалу Ньют относился ко мне равнодушно, не принимая всерьез, однако вскоре, когда мы стали часто работать в паре (ни со мной, ни с ним никто не желал быть вместе), он обратил на меня внимание. У нас было много общего – мы оба любили животных, и нас обоих не любили окружающие, для них, что я, что он, являлись бельмом на глазу. Ньют любил животных, и был готов многое сделать для них. Несмотря на запреты, строгие правила и возможность исключения, он все равно заводил таинственных зверушек, держал их у себя под кроватью и оберегал от всех. Я знала про это, вернее, случайно узнала, но не выдала Ньюта, за что он был мне благодарен.
- Полагаю, ты пришла сюда понаблюдать за красивыми видами, - осторожно произносит он, его взгляд опускается на мои руки, и тут я вспоминаю про синяки и тотчас опускаю рукав, но поздно, он успел все заметить.
- Тебя били? – спрашивает он, не решаясь подойти ко мне поближе, - что случилось, (Т.И)?
- Нет. – Я отвернулась от него, собрала свои вещи и собралась уходить, но Ньют, преодолев свою сдержанность, схватил меня за запястье.
- Тогда что это? – его глаза – как гладь озера – чистые, светлые, голубые и в них я вижу себя – серую и испуганную фигуру.
- Ничего! Отстань! – я пытаюсь выдернуть руку, но он только сжимает ее сильнее, из-за чего мне становится больно.
- Ай! Пусти, Ньют! – он отпускает запястье и испуганным и смущенным видом просит прощения. Я ничего не говорю и ухожу, к моему несчастью, Ньют решил пройтись вместе со мной.
- И все-таки, кто тебя…избил, - слова даются ему с трудом, а мое ледяное молчание и раздражение мучают его. Мне становится неприятно, что я мучаю его, мучаю своего единственного друга.
- Меня никто не бил. Я…сама.
- Зачем?
- Просто, понимаешь, просто. – Голос хрипит. – Просто меня все раздражают, и я решила, таким образом, излить свою злость на себе.
Отчасти это правда, но к чему посвящать его в дальнейшие открытия. Ньют мне не верит, я вижу это по его сжатым губам и внимательному взгляду. Пусть не верит.
- Это же не так. Ты избила себя, потому что они говорили, что ты слабая и недостойна носить фамилию своей семьи? – порой его проницательность пугает меня. Я ничего не говорю, но он понимает, что был прав.
- (Т.И), если тебя что-то тревожит, то ты можешь поделиться этим со мной. Я же твой друг. – Он осторожно, краснея и пытаясь не смотреть мне в лицо, берет мою ладонь и сжимает ее. Я вздрагиваю, не ожидая этого от своего скромного и сдержанного друга, но тотчас сжимаю его пальцы.
- Я не хочу тебя зря тревожить, - наконец говорю я. – Просто, понимаешь, меня так раздражают эти разговоры, и эта правда. Я слабая, Ньют, очень слабая и бесполезная, совсем, как магл.
- Маглы тоже бывают очень сильными, - возражает он. – Нет. Ты не слабая, и не бесполезная. Для меня нет волшебницы отважней и прекрасней, чем ты.
Я не нахожу, что ему сказать, что ответить, вместо этого я лишь краснею. Рука ноет от боли, но я не замечаю этого, мне хорошо рядом с Ньютом, приятно держать его за руку и вот так молчать.
- Тогда давай, оба будем и дальше стараться стать сильными и полезными. – Говорю я, счастливо улыбаюсь.
- Давай, но только при одном условии, что будем стараться вместе. – Мы неспешно идем к школе, за нами шелестит черный лес, а впереди, словно надежда, горят огни старого замка.
­­


http://pyshkin006.b­eon.ru/0-2-tests-och­erki.zhtml#e60 - комменты и пожелания и советы автору
Пройти тест: http://beon.ru/test­s/1122-334.html

Категории: Fantastic Beasts and Where to Find Them
Взято: 1534403512 Белый снег холодный сон 07:28:00
­Ripley the edgelady 16 августа 2018 г. 10:11:00 написал в своём дневнике ­Персеполис
­­

Источник: http://lifesimulato­r.beon.ru/photos/0-7­4-1534403512.html

Категории: Картинка
понедельник, 13 августа 2018 г.
Тест: Решительность [сборник] Борис Эйрей Ветки старой рябины... Белый снег холодный сон 02:34:23
­Тест: Решительность [сборник]
Борис Эйрей


Ветки старой рябины, покачиваясь, то ложились на воду, то вновь появлялсь над ней, оставляя на зеркальной глади многочисленные круги. Ярко-медные пятна листвы на прозрачном полотне, как растерянные и одновременно пугливые бабочкиm танцевали в объятьях водной стихии, даря свою красоту миру Сердец. Вы с Борисом лежали под лесными деревьями; его макушка мирно покоилась на твоей груди, слушая быстрые стуки, а ты, уместив свободную руку под свою голову, разглядывала сквозь ажурный узор молодой листвы голубую высь. Другая рука медленно поглаживала кошачьи уши возлюбленного, пока пальцы не зацепились за золотистые кольца. Тогда ты благоговейно замерла, вспоминая о том, как в реальном мире влюблённые люди делают для друг друга татуировки со своим особым смыслом, который поймут только они. Должно быть, это очень приятно - смотреть на символ, обозначающий их чувства, притрагиваться к нему и твёрдо знать, что след никогда не исчезнет, а любовь, возможно, никогда не развалится благодаря этой связи. Борис, наверное, оценил, если бы ты сделала что-нибудь со своим телом ради него...

Представления об этом и мысли начали постепенно брать над тобой контроль, посылая импульсы в сознание, гласящие о блеске идеи. Странное ощущение разливалось в груди при фантазии о том, как он целует твоё будущее кольцо на коже, как любовно поглаживает его, смотря на тебя безгранично мечтательным и благодарным взглядом. Золотая щекотка между рёбер, пробуждённая под твоим воображением, терзала и не давала покоя. Теребя крайнее кольцо на его ухе, ты нерешительно спросила:

- Борис, а тебе было больно делать пирсинг?

- Мм? - Эйрей лениво приподнял будто бы потяжелевшую голову, приоткрыв только один глаз, и помотал головой, сдерживая себя от зевка. - Ты об этом? - вслушавшись в твой вопрос, уточнил он, пошевелив ушками. Ты привстала на локтях, чтобы кивнуть, как он сделал это быстрее тебя и, по-кошачьи вытянувшись, он с проснувшейся игривостью махнул малиновым хвостом, пушистый кончик которого прошёлся по твоей шее, вызвав приятные мурашки - особенно хорошенько пощекотал пирсинг в виде рыбного скелета. Ты чуть укоризненно посмотрела на ненаглядного, потирая ладонью чувствительную зону, на что он широко улыбнулся и покорно опустил хвост на землю, больше не дразня твою персону. - Совсем не больно! Всё равно что проникать в замок Сердец и получать от стражей, - беззаботно ответил он, на что получил твой угрюмый взгляд.

- Нашёл с чем сравнить! - недовольно фыркнула ты, довольно агрессивно реагируя на его пренебрежительное отношение к собственной жизни. - Если я узнаю, что ты и дальше туда ходишь, то я...

Осекаешься, не решаясь озвучить угрозу вслух, ибо ругаться в такой умиротворённый момент хотелось меньше всего. Справляешься с гневом, опуская в порыве эмоций поднятую руку, и с усталостью замечаешь, что Борис вовсе не испытал должный страх перед мраком, окружившим твою ауру, а, сидя по-турецки, с широко распахнутыми глазами ожидал, когда ты снова заговоришь.

- Нууу? Что ты сделаешь, (Твоё имя)? - в продолжении фразы он видел потребность, как в воздухе, ведь сидящая перед ним девушка уже давно стала его личным сортом зависимости.

- Ничего! - пробурчала ты, не желая идти у него на поводу, и скрестила руки на груди, обиженно надув губы.

- Но я ведь так хотел, чтобы ты накричала на меня! - раздасованно выдохнул кот, добавив с ноткой одержимости: - Ведь я люблю, когда ты ругаешься на меня. Знаешь, меня это очень даже заводит...

От уха до уха на его лице расплылась многозначительная улыбка, и молодой человек подполз к тебе, намереваясь успокоить свои бушующие гормоны. Отворачиваешь от него голову, хмурясь и сетуя вслух о том, что он мазохист. Но Эйрея совершенно не беспокоит твой неподходящий настрой; он и дальше идёт по лезвию ножа, касаясь кончиком носа основания твоей шеи, трётся о трахею, плавно поднимаясь выше и высовывает язык, собираясь оставить свой влажный след на твоей коже. Прекрасно изучив своего партнёра, вовремя отталкиваешь его, всё ещё упрямясь и проявляя стойкость характера. Борис озадаченно массирует макушку, терпеливо ожидая, когда ты придёшь в себя, а потом всё же решает задать интересующий его вопрос, когда страсть начинает постепенно утихать:

- А почему ты спросила об этом только сейчас?

- Потому что... - на мгновении смущаешься, не зная, как ему признаться и мучаясь над его будущей реакцией на это. - Хочу сама сделать пирсинг.

- Зачем? - удивлённо спрашивает Борис, по-птичьи склоняя голову набок.

- Нуу... Хочу, чтобы у нас были особенные отношения... - с трудом выдыхаешь ты, будто признаваясь ему в каком-то проступке. - Мне хочется, чтобы у нас было что-то, что могло бы символизировать наши чувства. Или... Это что-то вроде подарка для тебя. Просто я не знаю, как ещё объяснить это. Просто захотелось, чтобы и у меня тоже было хоть что-то от тебя, вот и всё.

Эйрей несколько секунд смотрит на тебя с изумлением, переваривая информацию, а затем и вовсе расплывается в счастливой улыбке, будто он выиграл лотерейный билет. К этому моменту твоя робость начала постепенно исчезать - значит, он одобрил затею.

- Раз ты делаешь это для меня, тогда я не против! - радостно объявляет кот, поднимая в знак восторга уши вверх. - Ах, (Твоё имя), я и не знал, что ты настолько любишь меня!

- Да-да, - смущённо отмахнулась ты от его серенад, желая поскорее перевести тему. - Где ты делал себе пирсинг?

- У старика Гоуленда.

- Тогда идём к нему! - решительно заявляешь ты, поднимаясь с шёлковой травы, и направляешься в сторону парка развлечений, игнорируя Бориса, который впал в оцепенение. - Пусть он тоже сделает мне.

- Подожди! - выкрикивает кот, догоняя тебя, и резко хватает твою персону за запястье, разворачивая к себе. Ошеломлённо смотришь ему в глаза, на что он хмуро выдаёт: - Я не позволю этому старику лапать тебя!

- Л-лапать...? - в ступоре произносишь ты, несколько раз похлопав ресницами. Не сразу находишь слова на его странное заявление. - Но он же только просунет мне кольцо и всё. Зачем ему вообще меня лапать? Он ведь знает, что мы с тобой встречаемся.

- Он будет притрагиваться к твоей коже! - продолжает напирать Борис, всё сильнее стискивая твою изрядно затёкшую конечность; стойко терпишь неосознанную пытку кота, сдерживая кривой оскал от боли. - А я не хочу, чтобы кто-то трогал мою собственность! Ты принадлежишь мне! Только я могу прикасаться к тебе! Так что я тебе и сделаю пирсинг!

- Ч-что?! - впадаешь в голый шок настолько, что находишь в себе силы отодрать руку из хватки, и отскакиваешь от разгневанного Бориса. - Ты вообще умеешь это делать?

- Не очень... - приглушённым тоном признался Эйрей, будто пристыженный твоим провокационным вопросом, и неловко почесал кончик уха. - Но я обязательно научусь ради тебя! - взбодрился он, посвятив тебе улыбку, полную энтузиазма, хотя подобный жест напугал тебя только ещё больше. - Не думаю, что это сложнее, чем стрелять.

- Вообще обалдел что ли?! - запаникованно вопишь ты, делая ещё один отскок подальше от Бориса, который начал уже решительно надвигаться на тебя. - Я, знаешь ли, ценю свою жизнь в отличие от тебя! И мне бы не хотелось умереть на руках возлюбленного только потому, что он неправильно просунул в меня кольцо.

Рассеянно таращишься по сторонам, надеясь не встретиться с обиженным парнем, ведь сказала ты, похоже, лишнее, а осознала слишком запоздало. Но вместо этого продолжаешь слышать уже тихую поступь кота, который ласково приподнял тебя за подбородок двумя пальцами, и заставил посмотреть в свои медовые глаза, которым хотелось довериться от всего сердца, вопреки опасениям.

- Я никогда не причиню тебе вред, (Твоё имя), - вкрадчиво говорит он, прикасаясь тёплыми губами к твоему лбу, отчего ты покорно обмякаешь в его руках и тихо млеешь от удовольствия. - Поэтому постараюсь сделать всё в лучшем виде. Тебе не о чём беспокоиться. Я возьму у старика книгу, где описано, как всё это делать.

- Я так понимаю, у меня нет другого выбора, кроме как позволить именно тебе заняться этим делом, так? - обречённо вздыхаешь ты, уже постепенно смиряясь со своей нелёгкой судьбой.

- Какая ты у меня всё-таки умница! - радуется кот, улыбаясь во все тридцать два зуба, и эта чертовски миловидная улыбка окончательно уничтожает недоверчивый лёд в твоём сердце.

- Хорошо... - спустя минуту недолгих раздумий смиренно выдыхает твоя персона, напоследок ставя условия: - Но только чтобы точно сделал всё по книге! Если я умру, это будет на твоей совести, так и знай!

Не успеваешь насупить брови для того, чтобы убедить его в своей серьёзности, как его губы приникают к твоему сжатому рту, заставляя окрылённо трепетать.

- Я не позволю тебе умереть, - с уверенностью обещает Эйрей, вынуждая тебя улыбнуться и наивно довериться ему, уткнувшись лицом в его грудь под порывом чувств. - Подожди меня здесь, я скоро вернусь, - он неохотно отстраняется, позволяя тебе убрать руки с его стана, и убегает в парк аттракционов со скоростью света.

Машешь ему на короткое прощание, ощущая внутри лёгкую тревогу. С учётом того, что твой возлюбленный горячо ревнует твою персону, то ничего другого ожидать от него не стоило, хотя крохотная надежда на его благоразумие всё-таки была. Ты часто забывала о том, что находишься в Стране Сердец, где лишь малые вещи поддавались логике. На жителей расчудесного мира её влияние в основном не распространялось и все они действовали по-своему, игнорируя адекватные уставы твоего привычного. Сминая ногами траву, ты всё больше чувствовала, как нарастает паника, но и отвергать идею тебе не хотелось, как и обижать Бориса, который со всей ответственностью отнёсся к делу; он прибежал довольно быстро, весь запыханный, но с чемоданом инструментов в руках и уже был готов смахнуть усталость и приступить к своей миссии.

- Эмм, ты прочитал инструкцию? - осторожно спросила ты, когда он начал с уверенностью перебирать инструменты.

- Да там и читать нечего! - весело отмахнулся кот. - Тем более я начал сейчас вспоминать, как это делал старик. Так что ты не пропадёшь со мной, (Твоё имя)!

Но, несмотря на его льющуюся через край самоуверенность, ты всё равно настороженно поглядывала на Эйрея и взволнованно перебирала побелевшие пальцы. Опустив голову, ты пропустила, как Борис встал со своего места и подошёл к тебе, приласкав ладонью твою правую щёку.

- Всё будет хорошо, - повторил он несколько раз голосом психолога. - Доверься мне, (Твоё имя).

Ты сглотнула горький и тугой ком, чтобы не позволить слезам вырваться наружу, и только собиралась посмотреть ему в глаза, чтобы что-то промямлить, как он неожиданно навалился на тебя всем телом, пригвоздив твоё к земле. Оказавшись под ним, ты ошарашенно вглядываешься на нависшего Бориса и отчаянно краснеешь, теряясь от его действий.

- Ммм, Б-Борис... - почти что стонешь ты, пытаясь совладать с эмоциями, но он снова кладёт пальцы на твои скулы и поднимается медленно-медленно вверх, закрывая губы указательным пальцем.

- Я сделаю всё быстро, только не шевелись и не отвлекай меня. У тебя слишком приятный голос, чтобы я не мог откликнуться на него, - с кокетливой улыбкой добавляет он, оставляя отпечаток своих уст на твоей переносице, и, убедившись в том, что ты не поднимешься с травы, возвращается к инструментам.

Вздрагиваешь, когда он подносит мокрую ватку к твоему пупку и начинает круговыми движениями смачивать медицинским спиртом кожу вокруг него. Запрокидываешь голову, когда Борис с волнением оставляет отметку маркером, и отчаянно пытаешься справиться с ворохом мыслей внутри о том, что будет дальше. Вся дрожишь, как ветхий осенний лист, поддаваясь необаснованной панике, а Эйрей успокаивающе кладёт тёплую ладонь на тыльную сторону твоей. Ваши взгляды встречаются и, перекрещиваясь, открывают безмолвный путь поддержки. Умиротворённо прикрываешь веки, улыбаясь со всей благодарностью ему, и чувствуешь, как сердцебиение ускоряется не от страха, а от любви, плескающейся ласковой волной в грудной клетке. Пропускаешь, как на его губах проскакивает признательность. Борис ощущает нутром, как твоя плоть послушно расслабляется, и с прежней решимостью продолжает свою операцию.

Крепче жмуришь глаза, когда он зажимает недружелюбно-холодн­ым инструментом кожу пупка и вытягивает её. Борис испуганно замирает, пытаясь теперь совладать со своим беспокойством. Он задержал на тебе свой взгляд, но ты оставалась неподвижной и не противилась последнему шагу, усилием подавляя сумасшедший ужас. Эйрей невольно улыбнулся, гордясь тем, что ты проявляешь силу духа; ему непреодолимо захотелось прикоснуться к твоим губам, чтобы подарить бодрящий поцелуй, пробирающий до костей, чтобы у тебя оставались только положительные впечатления, но он сдержался. Уняв лихо скачущее сердце, он глубоко вдохнул и протолкнул иглу сквозь твою кожу одним плавным движением. Стискивает зубы до зудения в области челюстей, будто зеркально переживая твои страдания, но ты даже не издаёшь жалобный писк, хотя слышишь в барабаных перепонках чёткий звук чего-то лопающегося, точно проткнули надутый пакетик; рот плотно зажат в ровную, непоколебимую линию, а веки всё ещё надёжно сомкнуты, и сквозь них под сильным давлением ты видишь только мерцающие звёзды и тёмно-зелёные, чуть размытые пятна. Эйрей начал осторожно покачивать тонкую иглу, чтобы полностью войти внутрь, отчего ты заскребла пальцами почву и помятую траву и сжала её в кулаке до вздутых вен. Ощущение было такое, будто ты представилась кряжистым дубом, в который сейчас пытались протолкнуть кончик тупого сверла, и вращательные движения внутри только усилили болевой натиск сопротивляющейся вторжению чего-то инородного плоти. Борис шепчет что-то бессолнечным, плоским голосом, пронося через себя твои муки, и закрепляет серебряное кольцо, стирая с кожи мазки первой крови.

- Я закончил, (Твоё имя), теперь всё будет хорошо, - он вновь словно бы растёкся, теряя прежние очертания волнения, и просветлел в своём безмолвном восхищении, мысленно чертя округлость символа, который отныне связывал вас. Тебе хочется спросить, так ли ты хороша для него теперь, но он читает твои мысли раньше времени и отвечает с благоговейной улыбкой, от которой щимит сердце: - Ты прекрасна.

Усилием воли подавляя сумасшедшее ликование, ты предалась покою и прикрыла глаза. Боль в области проколотого пупка пульсировала так, будто на свежую рану положили кусочек льда, но мысли о том, что твои чувства небезответны, порождали сладкие вибрации, притупляющие страдания. Ты чувствовала, как ваши души свивались, прорастали в друг друге, пускали корни и становились неделимы. Тебе слышалось, что над вашими головами звучала песня дубовых крон. Гибкие ветки влюблённо переплетались, подобно вашим ныне соединённым рукам. Ты улыбалась сквозь слёзы, мысленно благодаря ясное небо за то, что могла так самозабвенно и беззаветно любить. Происходящее походило еа воплощённое чудо, хотя, наверное, так и должно быть, когда в сердце поселялась любовь.

- Немного больно... - призналась ты спустя несколько минут, тяжело вздымая грудь и смотря на поалевший участок кожи, от которого резало глаза - похоже, ты переживала боль каждым участком тела и клетки.

- Ничего, я сейчас всё залижу и у тебя пройдёт, - спокойно сказал Борис, уверенно наклонившись к твоей ранке.

- С-стой! - забываешь о том, что он кот, который решает все свои проблемы зализыванием повреждений, и молишь о том, чтобы он не производил в реальность такие смущающие действия.

Но через некоторое время, блажённо закрыв глаза, ты попала во власть раскрепощения, которое охватило с ощущением скольжения его дыхания по твоему животу. Длинные ресницы Эйрея слегка щекотали твою кожу. Его губы горячим бархатом касались раненного участка, отчего твои мысли спутались, а в животе свернулось спиралью возбуждение. Слегка вздрагиваешь вспугнутой гусеницей, когда он проводит шершавым, как у настоящего кота, языком по кольцу, просовывает кончик в отверстие, увлажняя недосягаемую территорию, и покорно обмякаешь, когда привыкаешь к сводящим с ума ощущениям, когда он чертит замысловатые рисунки вокруг пупка. Сердца бились в унисон, закрепляя в тебе значимость того, что происходило. Борис не отрывался от своего занятия, словно ты была на вкус как подогретая апельсиновая карамель с ромом - сладкая, дразнящая, пьянящая, лишающая рассудка. Ты с изумлением отметила, что к глазам снова прилила влага, но в этот раз она благоприятно орошала чересчур разгорячённую плоть. Острота пробравшего ощущения опалила отзывчивые нервные окончания. Тебе хотелось заключить возлюбленного в объятие, теснее привлечь его к себе, вобрать внутрь, поглотить, растворить в себе. Не сдерживаешь постыдного стона, когда он начинает поглаживать пальцами твой пирсинг; казалось, будто по твоей коже порхали несмелые бабочки, изучающе щупающие крохотными лапками твоё тело в поисках удобного места для посадки. Боль мистическим образом проходит, оставляя лишь наслаждение и туман в голове. Борис, довольный произведённым эффектом, приподнимается и захватывает твои губы в плен, сминая их, как сдобный пирог. Он скользит ладонями вдоль твоих рук, пока не находит раскрытые в ожидании ладони, и просовывает пальцы между твоими, чувствительно сжимая пястные кости.

- Хочешь подержать мой пистолет? - неожиданно отрываясь от твоих губ в самый неподходящий момент, когда в груди росла теснота от ширящихся как на дрожжах чувствах, а на сознание наползла розовая пелена, спрашивает он с опьянённой улыбкой.

- Ты же знаешь, что я не люблю стрелять из твоего оружия... - уныло произносишь ты, упуская момент нарастающего вожделения от его глупости. Почти разочарованно стонешь: - Ну почему ты так не вовремя говоришь об этом?

Но на губах Эйрея, напротив, расцветает похотливая улыбка, глаза сужаются, блестя совершенно по-лисьи, а адреналин в крови зашкаливает, ударяя в голову фейерверками неприличных образов.

- А я не про тот пистолет, который у меня в кобуре, - невозмутимо произносит он, порождая внутри тебя беспокойное, приятное жжение и одновременно кошмарное смущение от подобной развязности, после которой хочется стыдливо взвыть и упрятать свой помидорный лик в ладонях, а лучше - зайтись возмущённым криком, который распугает всех воркующих между собой птиц в лесу.

- Борис Эйрей, ты извращенец!


­­

http://phasetoleon.­beon.ru/0-1-moi-test­y.zhtml#e447 - своё мнение о тесте вы можете оставить здесь.
Пройти тест: http://beon.ru/test­s/1122-312.html

Категории: АВСС
суббота, 11 августа 2018 г.
Тест: M Y L O V E [Far Cry 5] . John Seed music: black monday - behold... Белый снег холодный сон 02:10:21
­Тест: M Y L O V E [Far Cry 5]
.


­­­­

John Seed

­­

music: black monday - behold (instrumental)


Вы не понимали, как успели согласиться на это - полететь в самое сердце секты, слухи о которой вызывали страх и ужас. Но Уайтхорс слишком хорош в своих способностях уговаривать, то ли вам было жалко его, то ли он действительно настолько убедителен. Пролетая мимо статуи Отца, лишь сильнее съеживаетесь. На вас даже формы не было, не то, что значка. Вы являлись единственным в округе судебно-медицинским­ экспертом, не купленным проектом "Врата Эдема", и точно знали, что никто там вам рад не будет. Сидящий рядом помощник шерифа ободряюще похлопал вас по плечу, улыбнувшись. парню это тоже не нравилось, но ничего не попишешь, он должен подчиняться. Делаете глубокий вдох, прежде чем улыбнуться в ответ, опустив взгляд вниз. Помощник работает в участке не долго, но за небольшой промежуток времени очаровал собой, практически всех, и вас в том числе. Замечал он это или нет, нельзя было сказать, но знаки внимания оказывал, хоть и не всегда признавался в них.
- Почти прилетели, - слышится в наушниках голос Пратта.
Кидаете взгляд к Маршаллу, было интересно, не передумал ли он. Кэмерон скорчил недовольную гримасу, стоило вашим взглядом пересечься, и на секунду вы забываете о собственном волнении, которое потонуло в желании сбросить Бёрка вниз. Он замечает неприкрытую злость в вашем взгляде, и как-то нервно начинает бегать глазами по салону транспорта. Помощник прыскает в кулак, стараясь не засмеяться во весь голос, вы тоже улыбаетесь, не сдержав порыва.
- "Поставила на место", - гордо думаете вы, улыбаясь, - "а то смотрите какой важный, аж тошнит уже".
Всё хорошее настроение как рукой сняло, стоило ступить на землю эдемщиков. Прихожане опасливо расходились в стороны от вас, будто бы от прокаженных. Вы замечаете среди людей несколько знакомых лиц, кажется, с этими ребятами вы когда-то оканчивали одну школу в округе, но теперь они уже мало были похожи на тех красивых, румяных детей, больше походя на одичавших маугли.
- Я останусь тут, на стреме, - констатирует Хадсон.
- Уверена, что не нужна помощь? - интересуетесь вы, но женщина лишь мотает головой из стороны в сторону.
Проходите внутрь церкви, следуя шаг в шаг за помощником. Юноша старается держать вас позади, чтобы вы имели возможность сбежать отсюда первой. Джон и вы встречаетесь взглядами, Сид усмехается, коротко подмигивая вам. Не реагируете, просто не знаете, делает ли он это чтобы позлить вас, или это у него приветствие такое. Переводите всё внимание на порядком разошедшегося маршалла, его громкий тон беспокоит прихожан, и тогда вы выступаете вперед, пытаясь их утихомирить. Это возымело некий эффект, и всё же, когда сам Отец изрек неоднозначную фразу, сектанты, как один, покинули здание.
- Что-то не так, - шепчете вы, останавливая помощника, - Что если просто уйти? Глупо было лететь сюда таким жалким составом.
- Мисс [ф], не много ли вы на себя берете, - подключается к вам Кэмерон, не дав помощнику вставить и слова.
- Не больше, чем вы, маршалл Бёрк, - выплевываете вы, отпуская помощника.
Взгляды пересекаются, и вы замечаете, как тревога в ваших глазах заставляет помощника слегка покраснеть. Поджимаете губы, лишь бы не разозлить Бёрка сильнее, иначе вы двоя точно устроите тут концерт, и разнесете в процессе всю церковь. Джозефа заковывают в наручники и вы спешно уходите, за спиной слышите легкий звон, что оказался смехом младшего Сида.
- Еще увидимся, [и], - произносит он, перед тем, как вы скрываетесь за дверью.
Происходящее после помнилось смутно, вы слишком сильно приложились головой обо что-то железное. Едва ли вы могли вспомнить начало дня, и поэтому, проснувшись в незнакомой вам комнате, были сильно напуганы. Помещение было плохо освещено, выполненное в темных тонах, из-за чего свет терялся на любой поверхности. Осматриваете себя, к собственному сожалению обнаруживая на теле рабочий халат.
- Что, черт возьми, тут происходит?
- О, ты проснулась, наконец-то! - из-за двери показался Джон, на его лице была самая искренняя детская радость, - С пробуждением!
- Сид?! Что я делаю у тебя в округе? - подскакиваете с кровати, отходя ближе к дальнему углу, лишь бы подальше от темноволосого, - я..
- Ничего не помнишь? - более мягко продолжил за вас Вестник, - "Боже, это же замечательно!"
Он запирает за собой дверь на замок, и вас охватывает ужас. Вы знаете, насколько опасен может быть Джон Сид, и это не требовало проверки на себе.

Помощник Шерифа: Помощник ошибочно полагал, что вы разбились, ведь после удара о корпус вертолета, один из сектантов утащил вас за собой - прочь с вертолета. Он впал в уныние, пока от маршалла не узнал, что вас видели у Джона Сида. Он приложил много усилий, чтобы пробраться в логово младшего Сида, но там его ждало разочарование. Вы едва помнили кто он такой, сказывался эффект Блажи и копания в вашей голове. Вы точно помнили, что находитесь тут недавно, точно могли назвать все кости в теле человека, но не могли вспомнить, кто такой помощник, и кто вообще те люди, с которыми вы прилетели сюда. Да и воспоминания с вертолетом подчищались из вашей головы, из-за чего уже не было такой уверенности, что вы именно прилетели.
- [и], - одними губами шепчет помощник, наблюдая за тем, как вы заботливо обрабатываете его раны, - развяжи меня.
Он дергает руками, сидя прикованным к одному из стульев пыток.
- Прости, мне нельзя вообще быть здесь, - шепчете вы, прикладывая ватку с спиртом к разбитому виску юноши, - У тебя бровь рассечена, её по хорошему зашить бы.
Помощник смотрит на вас, и не понимает, что могло произойти за эти три дня. Вы были всё той же [и], и всё же что-то в подсознании верещало об опасности.
- Я тебя люблю, - заглядывая вам в лицо четко проговаривает помощник, его глаза светятся беспокойством и нежностью. Так или иначе он рад видеть вас в здравии.
- Но мы ведь даже не знакомы, - удивленно произносите вы, заливаясь румянцем.
Эти слова словно гром среди ясного неба. Парень не был готов к такому удару, это была война, его и Джона Сида, который забрал у него важного человека. Вы слышите суету за дверью, и спешно прячете медикаменты в нужный ящик. Спешите покинуть помещение, но не успеваете, из-за двери выходит Джон.

Джозеф Сид: Считает вас прекрасной парой для своего младшего брата. Он видит, как Джон рядом с вами расцветает, а что самое главное - забывает весь свой гнев, будто бы его и не было. Вы словно созидаете все его негативные стороны, оставляя их разве что в виде слов на бледной коже Джона. Считает вас, как и всех людей, свои чадом. Очень надеяться, что вас с джоном союз реализуется, хоть и не знает, продержится ли легкая промывка мозгов на вас, или в какой-то момент вы очнетесь. Видит, что вы далеко не глупы, от того это делает вас столь ценным экземпляром в проекте.
- Добрый день, [и], - его тонкие губы изгибаются в улыбке, - Как твое самочувствие на сегодня?
отец очень чуткий человек, и он беспокоиться по поводу вашего здоровья, ведь знает, что удар перед и после падения нанес вам не существенный, но все же вред, от чего ваш организм сейчас пытается восстановиться. Вам он кажется заботливым, если не папой, то братом точно. Джозеф идеально отыгрывает, из-за чего вы начинаете проникаться данным местом.

Джейкоб Сид: Единственный, кто обеспокоен вашим нахождением так близко к Джону. Считает, что вы можете прикидываться, а еще хуже, в неподходящий момент очнуться и наброситься на его брата, или убить по-тихому. именно он начинал вашу промывку мозгов, и с удивлением заметил, что ваш разум достаточно крепок, чтобы бороться, и именно Джейкоб придумал ослабить вас Блажью. Находиться настороже, хоть и имеет некую симпатию к вам, не только как к человеку, но возможно и как к девушке.
- Ваши шрамы вас украшают, - заметив, как старший Сид смущается, вдруг шепчете вы, - Не переживайте за это, Джейкоб.
иногда ему кажется, что вы сирена, поселившаяся в доме их семьи. Вы ведете себя излишне безмятежно и мягко со всеми, из-за чего старый вояка каждый раз напрягается. Одновременно с этим он не может не признать, что ему, черт возьми, приятно.

Джон Сид: Это была любовь с первого взгляда. Впервые вы встретились с Вестником в участке, когда Джона задержали за нелегальное изъятие земли, к сожалению полицейских, Сид был слишком хорош в своем деле, и документально всё было выполнено идеально. Тогда-то вы и встретились, ведь помимо этого, его задержали еще и за покушение, однако, Хадсон не рассчитывала на то, что анализ крови, который вы произвели, укажет не просто на непричастность Сида, но и на то,что он сам оказался жертвой. Мужчина до сих пор не мог забыть тех часов проведенных в вашем кабинете, когда он шутил, а вы охотно смеялись, даже не подозревая о том, кто перед вами сидит. И сейчас, когда вы сами прилетели в "Врата Эдема", голубоглазый точно знал, что не отпустит вас просто так, и он не отпустил. Джозеф не совсем прав, вы подавляете Джоне все его грехи, кроме желания. Он не может насытиться вами, сколько бы не обнимал, и сколько бы не целовал, но он не может зайти дальше, пока вы не в браке, Отец будет недоволен им.
- [и], что ты тут делаешь? - Джон не был готов обнаружить вас тут, рядом с помощником. Он хмурится, ревность закипает в венах слишком быстро, - с тобой я разберусь позже.
Сид демонстративно хлопает дверью, уводя вас за собой, в более уединенное место. Вы дрожите, еще ни разу не видев мужчину в настолько взбешенном состоянии. Он заводит вас в комнату, сжимает в руках одежду, надрывая её, и оголяя ваши плечи, кусает их, поднимаясь к шее. Жадный, ревнивый - Джон сейчас ведет себя, как голодный зверь, ему хочется вас пометить, хочется ворваться в желанное тело, осквернить его собой, лишь бы никто не смел смотреть на вас настолько влюбленно, и особенно помощник.
- Джон? - мягко касаетесь его волос, когда, мужчина лбом утыкается в ваше плечо. Это заставляет его почти зарычать.
- Прошу, касайся только меня, желай только меня, [и] - Джон берет ваше личико в своими ладонями, - Иначе я просто сойду с ума.
Он запечатлевает на желанных устах поцелуй, кроткий и целомудренный, совсем не похожий на тот, которыми раньше баловал себя. Льнете к нему, ощущая насколько ему это необходимо.

Фейт Сид: Вы для неё - идеал. Воспитанная, умная, нежная, а что самое главное - желанная для мужчин. Для Фейт вы человек, на которого стоит ровняться, любит вечерами приезжать к вам в долину Холланд, и засиживать с чашечкой хорошего черного чая. Верит, что у вас с Джоном всё будет замечательно, переживает за вас двоих, как за себя.

Шериф Эрл Уайтхорс: Для него было больно осознавать, что вы теперь часть проекта. Шериф Уайтхорс является вашим дядей, и теперь он совсем не представляет, как смотреть в глаза вашим родителям, когда он вернется домой. Пытался выкрасть вас всеми возможными способами, но к тому моменту вы уже сами не были согласны уходить и Эрл, скрипя зубами отпустил вас. Да и если бы он попытался увезти вас силой, то понимал, что Джон ему этого не простит, он бы нашел старика на другом конце вселенной и убил.

Джоуи Хадсон: Вы мао общались с заместительницей Хадсон, она женщина занятая и вся в собственных амбициях. Вы не привыкли тратить время на таких личностей, ну а Хадсон и не жаждет вашего внимания.

Стейси Пратт: Некогда был влюблен в вас, помнится, вы тогда только устроились к ним на работу, Пратт могу десяток раз за день навестить вас. Кофе, пончики плавно превратились в цветы и комплименты. Однако, завоевать ваше сердце у него так и не получилось. Даже не смотря на то, что Стейси этого никак не комментирует, но вы до сих пор занимаете важное место в его сердце. Был просто разбит, когда помощник ему сообщил о вашем положении.

Кэмерон Бёрк: Н Е Н А В И С Т Ь. Это единственное, что вас связывало между собой, благо Кэмерон для вас перестал существовать даже в виде воспоминания, ну а собственно мы с вами знаем, какая участь постигла маршалла.

Все мои тесты находятся здесь: http://waatu.beon.r­u/tag/%cc%ee%e8%20%f­2%e5%f1%f2%fb/
Отзывы можно оставлять тут:http://waatu.be­on.ru/0-23-tema-dlja­-otzyvov-i-predlozhe­nii.zhtml#e108

­­­­
Пройти тест: http://beon.ru/test­s/1122-305.html

Категории: Far Cry 5
Тест: M Y L O V E [Far Cry 5... Белый снег холодный сон 01:56:50
­Тест: M Y L O V E [Far Cry 5]
.


­­­­

Joseph Seed

­­

music: hammock - the world is gonna end tonight (reinterpretation)


Шум вертолета отчетливо слышен даже сейчас, в специальных наушниках, и, чтобы действительно что-то услышать от диспетчера, приходилось очень внимательно вслушиваться, не отвлекаясь на посторонние вещи. Пратт и шериф отпускает забавные шутки, в надежде разбавить напряжение в вертолете, но Бёрк всё такой же грубый хам, а слова помощника шерифа ничего не весят, хоть и по лицу парня видно, что он верит предостережениям Уайтхорса. Вы сидели напротив старика Эрла, пытаясь понять почему оказались тут: в вертолете наполненным полицейскими. В памяти еще свежи картины того ужаса, произошедшего в вашем доме - кровь, мертвые тела, и звериные глаза нападавшего. Вам едва удалось вспомнить всё, и всё же, возможно, не стоило этого делать. Представшие в воображении тела родных вызвали в первую очередь приступ тошноты. Удалось сдержать его, с трудом, что не ускользнуло от взгляда Маршала. Мужчина гордо повел носом вверх, фыркая настолько громко, что даже гул лопастей вертолета не смогли заглушить этот звук. На душе стало совсем неспокойно и больно, некому больше было вас защищать от таких личностей. Был бы сейчас тут младший брат, он бы кинулся парой колких, возможно не совсем цензурных фраз, после чего оппонент выпал в осадок на долго.
- Шериф Уайтхорс, - голос был сиплым и слабым, но по обратившемуся к вам заботливому взгляду старика, понимаете, что он услышал.
- Да [и], я слушаю, - кажется, он уже знает вопрос, но всё равно интересуется.
- Зачем вы взяли меня с собой? - глаза слезятся, непонятно, от холодного ли это воздуха или от боли в груди, - Разве я не должна быть в участке?
Эрл и Кэмерон переглядываются, маршал смотрит с вызовом.
- У тебя не плохо получаются переговоры, - губы мужчины едва вздрагивают в неловкой улыбке, - Я понимаю, момент не подходящий, но твоя помощь нам действительно нужна.
Откидываетесь на сидение, коротко усмехнувшись своим мыслям. Какой абсурд, сейчас вам нужна помощь, все её виды - психологическая и физическая. Дыра в груди была сродни выстрелу, пронизывающему ваш бок. Нападавший чудом не задел ни одного органа, что казалось нереальным, но задел вашу душу. Уайтхорс сам был не рад видеть вас на борту вертолета, понимая в насколько шатком состоянии сейчас ваше сознание. Так или иначе ему пришлось, ведь все просто забыли о том, что вам нужна помощь.
- Прибыли, - констатирует Стейси, несколько дрожащим голосом.
Всё это походило на какое-то кино: огнеметы, прихожане какой-то секты, вооруженные до зубов, враждебные взгляды и осторожность в движениях. Накатывает паника, когда в незнакомых лицах вы узнаете убийцу своей семьи. Дрожащей руки касается помощник шерифа, на его губах ободряющая улыбка, которой хочется поверить. Отвечаете немного робко, но искренне, что трогает юношу. Проходите в небольшую церквушку, где во всю идет служба. Прихожане опасливо встают, готовые вот-вот кинуться защищать своего Отца.
Джозеф Сид сразу заприметил незваных гостей, но продолжил свою проповедь, не запнувшись. Голос маршалла оглушает лучше, чем рев вертолета, на котором они прибыли. Эдемщики начинают зло рокотать, и вы понимаете, для чего вас сюда позвали. Пока Бёрк предъявлял обвинения мужчине, вы всеми силами стараетесь утихомирить сектантов, однако эффект не оказывается долгосрочным. Помощник на мгновение оборачивается к вам, проследив за взглядом проповедника, и с ужасом уткнулся в ваш силуэт, у которого столпились прихожане. Нехотя накинув на руки мужчины наручники, ваш немногочисленный отряд спешит покинуть округ, пока обстановка не стала слишком горячей. Вы то и дело ловите взгляд Джозефа на себе, а когда сектанты начинают напрыгивать на ваш транспорт, то приходиться самолично охранять Сида. Касаться оголенной кожи взрослого мужчины слишком для вас - это смущает, сковывает и нервирует. Тонкие губы Отца двигаются, но в общей какофонии криков и механического шума вы не слышите, что он говорит. Сквозь желтые стекла очков ощущаете тепло, которого так не хватает сейчас, сильнее цепляетесь за его руку, понимая, что падаете.
Приземление оказывается ужасно громким и вы чувствуете, как правый бок начинает гореть. Джозеф на секунду замирает, наблюдая, как расползается кровавое пятно по белой рубашке, а, и без того бледное лицо, белеет еще сильнее. Почти бессознательный, но такой тревожный взгляд помощника подталкивает Сида к действиям, и мужчина, подхватив ваше хрупкое тело на руки, выбирается из горящего вертолета.

Помощник Шерифа: Юноша не мог поверить в то, что так просто отпустил вас, что не смог дать отпор Джозефу тогда, когда это действительно нужно было сделать, превозмогая сильную боль. Он боялся, что сектанты могут что-то сделать с вами, особенно после рассказов шерифа. Да и после первого взгляда на общую обстановку, становилось как-то боязно за столь нежное создание, и в тоже время помощник злился на Сида, за то, что он позволял себе так любовно смотреть на вас - человека, нет, девушку, которая запала в самое сердце. Не может расстаться с тем заботливо-обеспокое­нным взглядом, которым вы на него смотрели, в момент осознания, что вертолет падает, он помнит, как вы потянули к нему руки, но были схвачены цепкими лапами Отца. Помощник мог бы убежать из округа,с легкостью, ведь ему так везет. Однако, он продолжает идти вперед, лишь бы еще раз увидеть вас и убедиться в том, что с вами всё хорошо. И даже когда разум был вот-вот готов съехать с катушек, он лишь повторял про себя заветное имя.
- [и], - на выдохе срывается парень, заключая вас в крепкие объятья, - Ты цела, это действительно ты.
Прильнув к юношеской груди, вызываете у помощника целый шквал эмоций, которые он едва может контролировать. Не может отвести от вас взгляда, когда вы дремлете рядом с ним, на диванчике в баре "Крылья любви". Лениво касается губами вашего прохладного лба, запечатлевая на нем поцелуй полный нежности и любви. Рад таким минутам спокойствия, хоть и понимает, что это лишь начало его войны с "Вратами Эдема" и особенно с Джозефом Сидом.

Шериф Эрл Уайтхорс: Ему было страшно брать вас с собой, но еще страшнее оставлять одну, на съедение собственным демонам, в одиночестве и боли, которую не мог унять уже никто. Ну, пока старина Эрл не заметил повышенную активность своего Помощника, стоило вам оказаться в пределах его видимости. Это сыграло на руку, когда сопротивленцам нужно было проникнуть в пристанище сектантов. Юнец был слишком настойчивым, стоило ему объяснить, что на кону ваше освобождение. И хоть это и был блеф, как кстати вас держали под охраной именно в том самом регионе, обман не вскрылся, а помощник остался доволен. В целом, Уайтхорс относиться к вам с заботой, хоть и не всегда согласен с тем, что эти чувства в нем не наигранны.

Джоуи Хадсон: Была одной из тех, кто пытался откупиться вами ради свободы. Не понимает, зачем нужно было прибегать к помощи столь ослабленного человека. В целом относиться нейтрально, возможно с некой, чисто женской, завистью. Наблюдая за тем, как нежен с вами помощник, ей хотелось бы, чтобы кто-то относился к ней так же.

Стейси Пратт: Стейси знался с вашим братом, и, честно говоря, вы не редко ловили себя на мысли, что Пратт похож на него. За долгие годы их дружбы, хоть они и имели весомую разницу в возрасте, заместитель шерифа перенял некоторые повадки вашего дорого братца, что не могло не резать ножом по сердцу. Одного взгляда на мужчину хватает, чтобы вернуться в ту злополучную ночь, в тот дом, и окунуться взглядом в безжизненные глаза юноши, лежащего с перерезанным горлом. Как бы вам не хотелось, но этот факт всё больше отдаляет вас друг от друга. Пратт боится нанести вам еще большую травму, а вы не готовы переживать случившее из раза в раз, предпочитая избегать его даже взглядом.

Маршал Кэмерон Бёрк: Вот кого вы поистине раздражает. Собственно, сам он не божий одуванчик, и любое его слово, с самой первой встречи, раздражала настолько, что иногда вам хотелось просто вытолкнуть Кэмерона из вертолета. Первое время его плена у Сидов, Джозеф ошибочно полагал, что вам будет уютнее, если под боком будет кто-то знакомый, и, о Боже, как же он ошибался! В память присматривающих за вами прихожан, наверное, надолго засядет тот вечер, когда отец впервые за долгое время был настолько взбешен. Его драгоценный дар, имя которому [и], обливалась слезами на крыльце дома, заботливо укутанная в теплый плед, тогда как Бёрк чуть ли не срывая горло вопил на вас, что есть мочи: о слабости, о глупости и бесполезности существования таких, как вы. Взаимная неприязнь переросла в ненависть.

Мери Мей Фэйгрейв: Видела вас издалека, в основном помощник никого не подпускает к вам, так как никто, даже из сопротивления, не внушает ему доверия. Нередко видит вас в баре и получает необходимую помощь, но по большому счету вас почти никто не видит, ведь помощник прячет вас от Джозефа. Она одна из немногих, кто знает, что вы прячетесь в бункере у Датча. Посчитала вас слишком слабой для того, чтобы находиться на поле военных действий, но не может сказать, что вы бесполезны, хотя бы потому, что за вами охотиться сам Джозеф Сид, да и для оказания первой помощи вы очень эффективны.

Джером Джеффрис: Он был тем, кто подсказал помощнику о том, что его милую [и] можно спрятать в бункере у Датча, только вот корень был в том, что Сиды, якобы, не знали о его существовании, что ложь, о которой юноша узнает позже, но теперь уже ничего нельзя исправить. К вам отнесся с отцовской теплотой и заботой, по которой вы успели порядком соскучиться, пока находились в округе Хоуп.

Джейкоб Сид: Послушно следовал по вашим следам, по приказу Отца. С трудом, но выведал ваше местонахождение, вдобавок еще и подтвердил слухи о существовании бункера у Рузвельта. К вам относился скептично, а при задержании так вообще не обратил внимание. За тот короткий промежуток времени, что вы познакомились, координально сменил мнение. Возможно, Джейкобы этого не хватало - тепла и нежности, которой вы его одарили. Непривыкшая кидаться на людей, вы постарались разговаривать с Сидами мирно, что возымело эффект. Если бы помощник своевременно не выкрал вас, то Джозеф отправил бы вас к старшему брату, которому мог доверить защиту самого своего дорогого человека. Джейкоб испытывает к вам братскую любовь, чувствует потребность защищать и оберегать, зная, что в замен вы не продешевите его, и отнесетесь с уважением и пониманием.

Джон Сид: Успел вас окрестить, обозвать "сестричкой" и принести много боли. Не можете забыть ту темноту, в которой младший из братьев Сид выводил буквы на вашей коже. А вам оставалось лишь безмолвно рыдать, лишь бы не разозлить излишне вспыльчивого Джона. Мужчина понимает, что брат очень серьезно вами увлекся, и он старается приглядываться к вам со всей строгостью, лишь бы вы не сделали больно Джозефу. С настороженностью принял чувства брата, ведь ясно видит, что вы того боитесь, и о любви тут и речи идти не может.

Фейт Сид: Она вас пугает. С виду меловидная и дружелюбная, вы замечаете за Фейт фразы, которые не свойственны обычным девушкам. Слышите фальш в её голосе, от чего старались ограничить своего общение с ней до минимума. Это было очень сложно, особенно учитывая тот факт, что никто и не спрашивает, хотите вы встретиться с Фейт или нет. Ей нет особого дела до вас, но девушка из раза в раз приходила навестить новую гостью в "Вратах Эдема", ведь знала о повышенном к вам внимании Отца.

Джозеф Сид | Отец: Ему стоило лишь взглянуть в ваши глаза, чтобы понять - вы дар божий. Влюбился резко и бесповоротно, готовый ходить за вами на цыпочках, Джозеф всеми силами пытался вызвать у вас лишь положительные эмоции о его пастве. И хоть к эдемщикам вы относились с настороженностью, сам Сид словно очаровал вас, дотронулся до тех уголков вашей души, которые никто прежде не замечал. В какой-то момент вы поняли, что не возможно игнорировать его теплый взгляд, направленный прямиком в ваше сердце, согревая его и излечивая. Почти боготворит вас, первый день даже не нашел в себе силы уснуть, пришел к вам, и тихо наблюдал за вашим сном, охраняя.
- [и], ты само воплощение света, - осторожно подхватывая ваши ручки своими, шепчет мужчина, прикрывая глаза, - Я не могу отвести от тебя взгляда.
Краснеете пуще прежнего, впервые слыша комплимент в свою сторону, еще и от симпатичного мужчины. Пожалуй, если бы на третий день вашего пребывания в плену у Сидов, помощник бы вас не вызволил, то Отец окончательно очаровал бы вас.
Ваше похищение послужило выходу его гнева, праведного, как уверял его Джон, ведь это паства недосмотрела, и они должны понести наказание. Сид был безутешен, почти каждую минуту вспоминая о тех робких взглядах, когда вы смущенно отводили взгляд в сторону, о неуверенном голосе, когда вы сидели с мужчиной за столом и разговаривали по душам, о том, насколько мягка кожа ваших щек, в чем он убедился, ловя пальчиками скатывающиеся по ним слезы. Ему нравилось всё, и в тоже время он трезво рассуждал о том, происходит вокруг. И всё же, в конце истории Джозеф был вынужден тащить помощника в бункер Датча, уже не надеясь на то, что вы встретитесь вновь.
- [и], - одними губами шепчет он, опуская на металлический пол тело юноши.
- Помощник! - бросаетесь к парню, осматривая его бессознательное тело.
Отец злиться, ревность охватывает его, и он готов кинуться к вам, как возникает перепалка с Рузвельтом, оканчивающая смертью старика. Вам страшно, и вы стрясетесь под взглядом Сида. Отец безмолвно приковывает помощника к металлическим прутьям кровати, а сам связывает свою левую руку с вашей правой, делая вас практически беспомощной.
- Джозеф, - с мольбой смотрите на темноволосого мужчину, - прошу, это лишнее.
Сид в один рывок загоняет вас в свои объятья.
- Ты предпочитаешь его? А знаешь ли ты, что он сделал? Какую боль причинил мне и моим людям? - его тон уверенный, и даже томный, из-за чего по коже бегут мурашки, - Он не достоин такой, как ты [и]. Нет, не достоин.
Его влажные горячие губы настойчиво мнут ваши, неторопливо спускаясь к шее, кусая и сминая кожу на ней. Джозеф на секунду отстраняется, лишь для того, чтобы затуманенным взглядом посмотреть на ваше лицо, и убедиться, что в этот раз это не сон и не галлюцинация. И когда он убеждается в реальности происходящего, на его губах возникает самая искренняя и любящая улыбка, от которой вы рвано вдыхаете воздух ртом.
- Прошу, не надо. Помощник!
- Он не проснется, милая [и]. Он не спасет тебя... Лишь я могу это сделать.

Все мои тесты находятся здесь: http://waatu.beon.r­u/tag/%cc%ee%e8%20%f­2%e5%f1%f2%fb/
Отзывы можно оставлять тут:http://waatu.be­on.ru/0-23-tema-dlja­-otzyvov-i-predlozhe­nii.zhtml#e108

­­